Враг мой - дневной свет - Лисина

— Без тебя я уже не смогу, — просто согласилась она. — Но ты знаешь, как мне будет трудно.

— Ты боролась с болезнью сына в одиночку, теперь я с тобой, и больше всего я хочу вылечить его. Но не из чисто альтруистических соображений, — он нетерпеливо мотнул головой, умоляя взглядом дослушать, — я все-таки врач, Галя, и этот случай — вызов моим профессиональным возможностям. Не сердись, твой сын, конечно, останется твоим сыном, самым близким тебе человеком, но его болезнь — уникальный случай, понимаешь?

— Я бы рассердилась, если б тебе было все равно, — она устало улыбнулась. Чудесный день заканчивался, а ей так хотелось еще побыть умиротворенной и любимой. — Димку можно, наверное, поместить в клинику? — она практически заставила себя произнести эти слова, ведь они — взрослые люди с проблемами. И пока не решатся проблемы, ни о каком дальнейшем развитии отношений не может быть и речи.

— Пока не уверен, — он подошел к ней поближе и заглянул в глаза. — Это будет травмирующим шагом для него, ведь, если я правильно понял, ты девять лет не выводила его на свет?

— Да, девять лет. И все это время он сидит в одной и той же комнате, с одной и той же мебелью и что-то делает там один, в темноте!..Боже мой, как мне невыносим этот кошмар! — он подался к ней, испугавшись истерики, но заметил с невольным восхищением, как она, сглотнув и прикрыв на миг глаза, вновь посмотрела на него ясным взглядом, отчаянным, конечно, но то этого не менее прекрасным. — Извини, Толя, мне просто не хочется домой. Ты сегодня сводил меня к нормальным людям, у меня стресс!

— Мы как-нибудь все уладим. Конечно, вопрос о клинике остается открытым, да и разговорами и объяснениями, что ты вдруг влюбилась, Диму не умаслишь, но я знаю, уверен, выход есть!

— И есть пока такой день в неделе, называется вторник, — она улыбнулась. — Ты, главное, не переживай за меня, Толя, я тоже подумаю, как нам быть.

— Отлично. Только все-таки будь осторожней. Если твой Дима заподозрит неладное раньше времени, он станет неуправляем, и уговорить его по-человечески не удастся, — он обнял ее за плечи. Она сразу прижалась к его сильному телу, отлично понимая, что будет лишена его тепла и силы целую неделю.

— Попробую, — она замолчала, вдруг вспомнив, что так и не спросила Анатолия, что означает такая нелепая реакция на ее рассказ о любви, и почему сын полон извращенного интереса к предметам, не вызывавшим прежде никаких эмоций? Будто что-то спровоцировало его сдвинуться…

— Толь? — изменившимся голосом позвала она.

— Что? — он чуть испуганно отстранился и заглянул ей в лицо. — Что-то пришло в голову?

— Да. То есть, не о том, куда деть Димку, а…

— Говори же?!

— Знаешь, Толя, похоже, наши соседи чем-то его шокировали. То ли раздетыми он их увидел, то ли отчим девчонку лапал, в общем, я сбилась с толку. Начала отвечать ему на вопрос о любви, а он как спросит вдруг совсем невпопад: «Правда, что отец может спать с дочерью?» Представляешь? — она опять вся сжалась, словно от холода, так что ему пришлось обнять ее покрепче.

— Погоди, Галя, не пугайся. Давай по порядку. Соседи — не муж и жена, я правильно понял? — она кивнула. — Они отец и дочь? — она снова кивнула, но сочла нужным поправить:

— Отчим и падчерица, но Олежка растил Юльку с пеленок, так что…

— С точки зрения отчима это вполне может оказаться значимой разницей, — наставительно заметил Анатолий. — И этот Олежка точно делал что-то неприличное?

— Вопрос потруднее, — качнула она головой. — Черт знает, что у них там происходило. Юлька выросла видная, грудь пятого размера, попа всегда в обтяжку…Если принять твою версию, что отчим может считать ее просто девушкой, не испытывая к ней родственной привязанности, то я не удивлюсь. А еще у них мать недавно машина сбила, горе в семье такое!

— Это фигня, — пожал плечами Анатолий, шокировав Галину чуть не до обморока. — Связь могла возникнуть давно, а траур в доме их не остановит.

Смирившись с типично мужским подходом, женщина согласно кивнула.

— Так что же ты сказала Димке в ответ на его вопрос?

— Сказала, что ему возможно показалось. Главное, я на самом деле так думала, — она прикусила губу и раздраженно тряхнула головой, — извращенцы! Не могла в другой комнате устроиться!

Анатолий фыркнул.

— Очень смешно! — с пафосом произнесла она, но через секунду рассмеялась сама. — Черт знает что!

— Это да! — они хохотали минуты две.

Отсмеявшись и смахнув слезы, Галина взмолилась:

— Ну а делать-то мне что со всем этим?

— Ничего. Понаблюдай.

— За соседями?! — ахнула она. — За ними?

— За всем. Мысль, кстати, недурна. Выяснишь все сразу. Но к Димке больше с вопросами не подходи. Пусть сам дозреет. Похоже, он уже успел составить какое-то представление об устройстве мира, раз сумел отличить греховные игрища соседей от обычных любовных ухаживаний. Единственное, что прозвучит уместно: если отец дотрагивается до своей дочери — это плохо и запрещено любым законом и государственным, и человеческим, но люди бывают разные. Соседи — пример плохих людей.

— Может, милицию вызвать? — осторожно предположила Галина, уже догадываясь, какой будет реакция ее возлюбленного.

— С ума сошла?! Не вмешивайся! Конечно, твой долг вроде бы позвонить властям, но подумай о Димке! Его же придется допрашивать, ведь он — единственный свидетель, понимаешь?

— Боже упаси! — она с чувством перекрестилась. — Ему только нашей доблестной милиции не хватало!

— Да, особенно, как ты правильно заметила, нашей. Им же плевать, что он боится света. Замучаешься доказывать, что в спальню к ребенку входить нельзя.

На этом разговор о Дмитрии как-то сам собой увял. Мужчина и женщина, открывшие безумие любви, не способны долго говорить о грустном, как бы не довлели над ними проблемы и беды. Любовь способна на чудеса психотерапии.

Домой Галина вернулась ровно в шесть. Подогрела заранее приготовленный ужин, переоделась и пошла с подносом в комнату сына.

Страстные поцелуи еще щекотали губы, тело еще горело от прикосновений — пока сквозь одежду — но это только начало. Сегодня преисполнилась уверенности: Димка ничего не заметит. Теперь она сильнее его болезни, теперь она не одна!

========== Часть 11 ==========

11.

Он спал, уткнувшись лицом в подушку, и видел сон. Девушка из соседского коттеджа сидела в кресле у окна и, ломая руки, объясняла ему свое поведение:

— Да, я не люблю своего отца, вернее, отчима, но он делает