Пораженные - Р. Д. Бейкер

— Подальше от Кормящихся, подальше от всех остальных. — Я улыбаюсь ему через плечо. — Я иногда прихожу сюда, просто чтобы отвлечься. Если я беру тачку, никто не задает мне никаких вопросов.

Мэтт смеется.

— Умно.

— Здесь трудно побыть одному. — Я толкаю тачку к компостной куче. — Я скучаю по одиночеству.

— Я часто был один на ферме, — говорит Мэтт, присаживаясь на деревянный край одной из приподнятых садовых клумб. — Если я не был… внизу, в одной из спален с женщиной, я был наверху, в своей комнате, один.

Я смотрю на него с сочувствием, щурясь от яркого солнечного света.

— У тебя была семья до того, как все это началось?

Он вздыхает, кивая.

— Да, мы и года не были женаты, когда все это началось. — Он опирается локтями о колени, и я сажусь рядом с ним. — Моя жена умерла довольно быстро, она была медсестрой, поэтому заразилась одной из первых в нашем городе.

— Мне очень жаль.

— А ты?

— Мои родители умерли первыми в нашем городе, — отвечаю я, глядя на свои руки. — Моя мама была учительницей, и она заразилась от ученицы. Принесла заразу домой моему отцу, и они умерли на следующий день.

Мэтт тяжело выдыхает.

— Мне так жаль.

Я киваю.

— А потом, две недели спустя, умер мой брат, и на этом все закончилось. Семья ушла. — Я щелкаю ногтями и вздыхаю. — Мой колледж был центром реагирования на чрезвычайные ситуации около 2 месяцев. Когда Национальная гвардия ушла, пришли Кормящиеся. И они привели меня сюда. — Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, пытаясь улыбнуться. — Почему они не оставили тебя на племенной ферме?

Он слегка ерзает, и на его щеках появляется румянец.

— Потому что, ну, из-за моих… проблем.

— О, черт, — быстро говорю я, отводя взгляд. — Прости, это не мое дело.

— Нет, нет, все в порядке. — Он хватает меня за руку, поворачивая лицом к себе. — Правда. Не извиняйся. Ты просто хотела знать.

— Мне жаль, что они так с тобой поступили. — Я держу его за руку. — У тебя действительно 25 детей?

Он горько смеется.

— Да, я понимаю, может быть, даже больше, ведь Кормящиеся не всегда четко представляли, что произошло, ну, ты знаешь, после. Я видел только двоих из детей, у остальных мамы очень быстро перебрались в другие колонии. Это странное чувство, понимаешь? — он кладет другую руку на мою. — Я всегда хотел быть отцом, иметь детей, иметь семью. И теперь у меня куча детей, множество женщин были беременны моим ребенком, а я так и не смог сделать ничего из того, что делает отец.

Я больше не хочу извиняться, потому что это бесполезно. Нам всем жаль, мы все потеряли людей, которых любили. Ни один человек в этой колонии не был избавлен от этого. Мы все едины в горе и утрате, и это худшее, что привязывает тебя к другим людям. Поэтому вместо того, чтобы извиниться, я прислоняюсь к Мэтту и приветствую его объятия.

— Черт возьми, как же жарко, — говорит он через некоторое время.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает, а затем поднимаюсь на ноги.

— Пойдем, — говорю я, держась за его руку. — Я хочу тебе кое-что показать.

Он смеется, но ничего не говорит, позволяя мне тащить его через лужайку к линии деревьев. Я еще раз оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что нас никто не видел, а затем бросаюсь бежать сквозь деревья.

Мы пробираемся сквозь листву, ветки хрустят под ногами, когда мы идем. Здесь прохладно, и через несколько минут я слышу журчание ручья, который бежит среди переплетающихся корней деревьев.

— Эй, это действительно красиво. — Мэтт смотрит вверх и вниз на залитую солнцем поляну поверх воды, которая несется мимо нас. — Ты часто сюда спускаешься?

Я сбрасываю шлепанцы и захожу в прохладную воду.

— При любой возможности, что случается не очень часто.

— Какая жалость. — Он скидывает обувь и следует за мной в воду. Затем встает передо мной и застенчиво улыбается. — Так, я вроде как понял, что даже не поцеловал тебя перед тем, как мы, ну… ты знаешь.

— Нет, ты этого не сделал. — Я пристально смотрю на него. — Ты все еще хочешь поцеловать меня после того, как мы не разговаривали целую неделю?

— Да, хочу. — Его рука скользит по моему плечу. — Ты мне нравишься, очень. Ты не похожа ни на кого другого, кого я встречал за очень долгое время.

Я неуверенно смеюсь.

— Я бы хотела надеяться, что ты не знаешь слишком много женщин, которых брыкающихся и кричащих вытаскивают из твоей постели, а потом неделю игнорируют тебя.

Мэтт громко смеется, и у меня в животе что-то переворачивается.

— Видишь? Я сказал, что ты забавная. — Он кладет два пальца мне под подбородок, запрокидывая мою голову назад.

— Нет, просто циничная, — мой голос был едва слышен, когда я опускаю взгляд на его губы и жду, что он поцелует меня.

— Циничная, может быть, — он улыбается. — Но и довольно милая.

Он опускает свой рот к моему, чтобы запечатлеть нежный поцелуй на моих губах.

Мои глаза закрываются, когда его рука обнимает меня за талию, притягивая ближе и углубляя поцелуй. Я обнимаю его за шею, и, хотя это так приятно, внутри меня разливается боль. Я скучаю по прикосновениям. Я скучаю по объятиям. Поцелуй Мэтта просто разрушает все это, гораздо сильнее, чем все, что произошло в его постели той ночью.

Я одинока. Я никогда не бываю одна, но я никогда ни к кому не прикасаюсь. Никто никогда не прикасался ко мне так. Я чертовски изголодалась. У нас есть солнечный свет, свежий воздух и еда, но у нас нет жизни. У нас не бывает объятий, шуток, свиданий, фильмов и ужинов при свечах, когда один из нас слишком старается.

Неудивительно, что я была готова позволить Мэтту трахнуть меня в тот день, когда встретила его. Я изнываю от желания, я умираю от желания, чтобы другой человек прикоснулся ко мне, погладил по волосам, может быть, погладил по спине и прошелся поцелуями по моей шее.

Мэтт тихо смеется, когда мы расстаемся, его руки остаются на моей талии, прижимая меня ближе.

— Ты хорошо целуешься.

— Ты тоже, — отвечаю я, прислоняясь головой к его плечу. — Я скучала по поцелуям.

— Я тоже — я скучаю по тому, чтобы просыпаться с кем-то в своей постели. Господи, я даже скучаю по готовке.

Я вздыхаю, потому что я тоже скучаю по этому. Жизнь. Так много всего этого я даже не успела испытать, а находясь в объятиях