Злодейка, приручившая Дракона - Аматариэль Джулианна Кортес

Я не знала, сколько это продолжалось. Минуту? Пять? Вечность? Постепенно звуки боя стали стихать. Я рискнула выглянуть из-за обломков двери.

Картина была ужасающей. Почти все нападавшие в черных масках были мертвы. Несколько наших гвардейцев были ранены, но держались на ногах. А в центре этой кровавой бойни стоял Кай. Он был невредим, но его мундир был забрызган чужой кровью. Он тяжело дышал, и его лазурные глаза горели яростным, нечеловеческим огнем. Он медленно осматривал поле боя, выискивая выживших.

И в этот момент я увидела его.

На вершине скалы, прямо над нами, стояла последняя фигура в черном. Он не участвовал в общей схватке. Он ждал своего момента. В его руках был не меч, а тяжелый боевой арбалет, нацеленный прямо в спину Каю, который в пылу битвы не смотрел наверх.

Времени не было. Ни на крик, ни на предупреждение. Расстояние было слишком большим, мой голос просто потонул бы в шуме ветра. Я видела, как палец убийцы нажимает на спусковой крючок.

Мое тело двинулось само.

Я не думала. Не рассчитывала. Не взвешивала шансы. Вся моя осторожность, все мои планы выживания, вся моя хитрость испарились в одно мгновение. Был лишь один всепоглощающий инстинкт: человек, который, несмотря на всю свою жестокость, был моим единственным щитом в этом мире, сейчас погибнет. И я не могла этого допустить.

Я выскочила из кареты, спотыкаясь о тела, и бросилась к нему.

— Кай! — мой крик был полон отчаяния.

Мужчина начал оборачиваться на мой крик, его глаза расширились от удивления, увидев меня посреди этого побоища.

Но было уже поздно. Я услышала сухой щелчок арбалета.

Я не успевала оттолкнуть его. Единственное, что я могла сделать — это встать между ним и арбалетный болтом, который мог убить его. Я сделала последний отчаянный прыжок и всем телом впечаталась в его широкую спину, обхватив его руками.

В следующую секунду мое левое плечо пронзила такая острая, огненная боль, что у меня потемнело в глазах. Тяжелый арбалетный болт, предназначенный для того, чтобы пробить его драконью чешую или доспех, с легкостью прошел сквозь мое хрупкое тело.

Я вскрикнула, но крик потонул в хрипе. Сила удара была такая, что меня с легкостью отбросило бы назад, но я вцепилась в мужчину мертвой хваткой. Боль была невыносимой, всепоглощающей. Она была горячей и холодной одновременно. Я чувствовала, как теплая, липкая кровь пропитывает мое платье.

Мир сузился до этой агонии и его лица. Он резко обернулся, и я увидела его глаза вблизи. В них больше не было ярости. В них плескался абсолютный, первобытный шок. Он смотрел на меня, потом на болт, торчащий из моего плеча, и его лицо исказилось в гримасе, которую я не могла прочитать. Это была смесь неверия, ужаса и чего-то еще… чего-то пугающе нового.

Он поднял руку, и я увидела, как с его ладони сорвался сгусток чистой лазурной энергии, который ударил в скалу. Раздался крик, и тело последнего убийцы рухнуло в пропасть.

А потом все его внимание снова сосредоточилось на мне.

— Амелия… — прошептал он, и его голос дрогнул.

Он подхватил меня на руки, когда мои ноги окончательно отказались меня держать. Я обмякла в его объятиях, чувствуя, как жизнь утекает из меня вместе с кровью. Боль начала отступать, сменяясь холодом и темнотой.

— Держись, — услышала я его голос, как будто издалека. — Слышишь меня? Просто держись!

Последнее, что я увидела перед тем, как окончательно провалиться в бездну, был шторм в его лазурных глазах. Шторм из ярости, страха и растерянности. И в самом центре этого шторма я, кажется, разглядела нечто невообразимое.

Каплю отчаяния.

Глава 13

Сознание возвращалось ко мне урывками, как свет, пробивающийся сквозь плотно задернутые шторы. То были не мысли, а лишь обрывки ощущений, калейдоскоп боли, жара и холода. Я тонула в вязкой, темной воде, изредка выныривая на поверхность, чтобы тут же снова уйти под воду, захлебываясь бредом.

Первое, что я помню — это движение. Быстрое, тряское, но при этом я чувствовала себя в безопасности. Меня кто-то нес. Нес на руках, прижимая к широкой, твердой груди, от которой пахло сталью, озоном и кровью. Я слышала низкий, яростный голос, отдававший приказы. Слова были неразборчивы, но в их тоне слышалась такая властная, неоспоримая мощь, что даже в беспамятстве я знала — все подчинятся. Это был его голос. Голос Кая.

Потом была боль. Она возвращалась снова и снова, острая, пульсирующая, концентрируясь в моем левом плече. Каждый толчок, каждый поворот отзывался в ране огненной агонией. Иногда, в короткие моменты просветления, я понимала, что мы мчимся верхом. Его рука, как стальной обруч, обвивала мою талию, не давая упасть, а моя голова покоилась на его груди. Я слышала, как бешено колотится его сердце. Или это было мое?

Временами жар сменялся ледяным холодом. Меня начинало трясти так сильно, что, казалось, кости вот-вот рассыплются. В эти моменты стальной обруч на моей талии сжимался крепче, и что-то теплое и тяжелое укрывало меня. Его плащ. Я вдыхала его запах и снова проваливалась в темноту.

Мои сны были лихорадочным бредом. Я видела страницы книги, которые горели синим пламенем. Видела свое старое, забытое лицо в отражении офисного окна. Слышала смех коллег и гул московского метро. А потом все это сменялось его лицом. Лицом Кая. Оно было близко, очень близко. Я видела каждую ресничку, каждую пору на его коже. Его лазурные глаза, обычно холодные и насмешливые, теперь были полны тревоги и чего-то еще, чего я не могла понять. Он что-то говорил мне, его губы шевелились, но я не слышала слов.

Однажды я очнулась в комнате. Не в своих роскошных покоях, а в строгой, почти спартанской спальне с каменными стенами и простой деревянной мебелью. Я лежала на узкой кровати, укрытая грубым шерстяным одеялом. В камине трещал огонь, отбрасывая на стены пляшущие тени. Мое плечо было перевязано, но боль никуда не делась. Я горела. Тело ломило, голова раскалывалась.

Я попыталась пошевелиться и застонала. И тут же рядом со мной возникла тень. Это был он.

Кай опустился на колени у моей кровати. В его руках была чаша с какой-то дымящейся жидкостью. Его лицо в свете камина казалось изможденным. Под глазами залегли темные круги, а на подбородке пробилась щетина. Он не спал. Не спал уже очень давно.

— Пей, —