Багровая песнь - Джей Роуз

— Подчинись, — стону я в экстазе.

Всунув галстук ему в рот, я затягиваю узел, пока он не задыхается. Дрейк кусает шелковую ткань, его взгляд горит яростью. Я не даю ему времени вырваться из моих объятий.

Его член погружен в меня под восхитительным углом, касаясь нежного места, до которого я никогда не могла дотянуться сама. Приняв удобное положение, я приподнимаю бедра и начинаю медленно двигаться.

Видеть его связанным под собой, его стоны удовольствия, заглушенные кляпом, очень возбуждает. Дрейк никому не сдается, и уж тем более не в спальне. Он предпочитает избивать, оставлять синяки и вырезать свою любовь на коже людей.

— Так и будет, Дрейк. Я вернулась не для того, чтобы снова стать твоей игрушкой. Я не буду обливать себя кровью для твоего удовольствия.

Начав двигаться на нем сильнее, я хватаю его за подбородок, чтобы он посмотрел мне в глаза. Мы подходим друг другу, как замок и ключ. Его тьма создана для меня, но мне нужно больше, чтобы выжить. Мне нужна и его любовь, и его нежность.

— Ты поможешь мне, — умоляю я с каждым толчком. — Все должно измениться. Мы не можем продолжать править с помощью насилия. Я не позволю ему поглотить тебя снова.

Его ответ заглушается кляпом, но его рука на моих бедрах сжимается до боли. Я продолжаю насаживаться на его член, доводя себя до оргазма, зная, что никто никогда не владел Дрейком так, как я.

— Ты можешь быть лучше, чем он сделал тебя, Хардрайт.

Что-то оседает в его глазах. Атмосфера меняется. Покорность сменяется неповиновением, и его руки перемещаются на мою талию, поднимая меня с его колен.

Когда я протестую, Дрейк кладет меня на стол моего отца, заваленный бумагами. Он одной рукой вырывает галстук из своего рта, а другой раздвигает мои ноги.

Он толкает меня назад, пока моя спина не касается деревянной поверхности, я раздвигаю ноги так широко, что Дрейк может видеть каждый сантиметр моего тела. Его глаза жадно пожирают меня, а холодный воздух обдувает мою обнаженную киску.

Мои ноги дрожат, а кульминация оргазма все еще просит последнего толчка, чтобы рассыпаться. Я была так близка к этому, пока его терпение к моей игре не иссякло.

— Я именно тот, кем должен быть. — Дрейк хватает меня за запястья и прижимает их к столу. — Я родился, чтобы трахать тебя именно так, Афина. Родился, чтобы владеть тобой. Доминировать над тобой. Разбивать тебя на кусочки, которые поместятся в мое гнилое сердце.

— Я человек! А не игрушка.

— Ты моя чертов человек.

Он одним толчком входит в меня, все еще прижимая меня к столу. Бумаги разлетаются, а фоторамки разбиваются при каждом толчке его члена. Я не могу пошевелить ни одним мускулом, пока он трахает меня до потери сознания.

Сжимая его, я чувствую, как волна моего освобождения наступает на полной скорости. Я хочу лишить его удовольствия дразнить меня таким подчинением, тем более что я хотела быть той, кто заставит его кончить.

Мои запястья болят от силы его хвата, и я кричу, надеясь, что дверь офиса поглотит мои крики восторга, прежде чем семья нас услышит. Дрейк двигается все более неровно, приближаясь к своей кульминации.

— Так чертовски красиво, — хрипит он, быстро выходя из меня. — Я хочу видеть, как моя сперма стекает по тебе. Открой рот, кошечка.

Опустив меня на стол, так что я сижу на краю, Дрейк хватает меня за волосы и прижимает мою голову к своему паху. Кончик его члена проталкивается между моих губ, и соленая теплота ударяет мне в горло.

Я проглатываю первые капли его спермы, поднимая голову, чтобы посмотреть на него сквозь густые ресницы. Он тяжело дышит, наблюдая, как я ублажаю его член, с выражением благоговения на лице.

Его бедра дергаются от взрывов удовольствия, и когда я снова наклоняюсь, сперма брызгает на мои губы, покрывая мое лицо горячими, липкими нитями.

— Блядь, Христос, — ругается Дрейк.

Он кончает на меня, его сперма стекает по моей шее и просачивается на ключицы. Я чувствую себя грязной. Я покрыта Дрейком — его запахом, его спермой, синяками и следами его владения моей душой.

Контроль — это воздух, которым он дышит, но даже с его семенем, стекающим с моих ресниц, я контролирую его. Он всегда будет падать передо мной, умоляя о еще одном вкусе.

Натягивая брюки на место, он хватает горсть салфеток из коробки на столе. Я пытаюсь взять их, но Дрейк обхватывает мою голову и сам аккуратно вытирает грязь.

Я смотрю на него с недоверием. Этот душевный человек не тот, кого я знаю, но я останусь с ним. Даже если это будут лишь небольшие проблески среди мучений его дьявольского альтер-эго.

— Посмотри на себя, — шепчет он. — Я так чертовски благодарен, что ты останешься. Твое место здесь, со мной.

— Ты даешь мне еще одну причину остаться?

Дрейк бросает салфетки в корзину и поднимает меня. Я устраиваюсь у него на коленях, когда он садится, прижимаюсь к нему так близко, что почти могу проникнуть в его кожу. Его сердце бьется так быстро.

— К черту причины, — шепчет он мне на ухо. — Я отдам тебе весь чертов мир, если ты этого хочешь.

Он обнимает меня, чтобы залезть в карман, и его пальцы появляются, сжимая блестящий золотой предмет. Мои легкие сразу перестают работать, когда меня накрывает воспоминание о прошлом.

Правда в том, что Дрейк был не только моей правой рукой и случайным любовником. Он был гораздо больше, чем жестоким монстром, которого создал мой отец и послал на войну, поклявшись защищать свою единственную дочь.

Дрейк был едва ли взрослым, но папа одобрил его план жениться на мне. Предложение было полной неожиданностью. Я любила каждую испорченную часть этого животного, но мысль о том, что я буду прикована к нему на всю оставшуюся жизнь, была ужасающей.

— Ты сказала, что подумаешь об этом. — Дрейк рассматривает обручальное кольцо. — Я часами ждал в нашем месте, надеясь, что, когда ты придешь, чтобы дать мне ответ, что он будет положительным.

— Дрейк... Прости.

— Я не прошу ответа сейчас. Черт, это даже не предложение. Назови это рождественским подарком.

— Нормальные люди не дарят обручальные кольца на Рождество.

— Мы далеки от нормальных, Афина. — Дрейк наклоняет мою голову, чтобы наши глаза встретились. — Я не пытаюсь снова отпугнуть тебя.