Багровая песнь - Джей Роуз

Он пытается приблизиться, но я взвожу курок в знак предупреждения, направляя прямо между его глаз.

— Еще один сантиметр, и я окрашу рождественский снег в красный цвет.

Дрейк, кажется, кивает себе.

— Все, что я хотел, — это снова обрести семью, — говорит он, поднимая брошенное кольцо. — Я наблюдал, как ты жила в одиночестве в течение пятнадцати лет, зная, что ты была бы счастлива рядом со мной.

— Не оправдывай свои поступки, виня меня в моих решениях. Я была счастлива своей жизнью. Я была счастлива! — кричу я в ответ.

— Правда? — бесстрастно спрашивает Дрейк.

— Ты мне не нужен.

— Мы всегда будем нужны друг другу, Афина. Жить порознь — это не жизнь, это просто... существование. Я больше не могу существовать в одиночестве.

— Ты не заслуживаешь ничего большего.

Подойдя ближе, я прижимаю ствол пистолета к его лбу. Дрейк с чувством окончательности сжимает кольцо в ладони.

— Тогда стреляй, — приказывает он. — Стреляй, черт возьми, потому что я не уйду. Я не оставлю тебя одну.

Моя рука дрожит на зимнем воздухе, а в голове идет борьба, разрывающая меня на части. Дрейк улыбается, несмотря ни на что.

— Беги, и я буду преследовать тебя.

Я подношу другую руку к пистолету, удерживая его.

— Нет. Ты не будешь. Наша история заканчивается здесь.

— Тогда стреляй, — повторяет он.

Глядя вниз на разбитый осколок моего сердца, я вижу его лицо размытым слезами. Эмоции сдавливают горло. Гнев, горечь и отчаяние сливаются в один смущающий водоворот.

Он должен умереть.

Даже если я не могу жить без него.

Все, что я могу сделать, — это... существовать.

— Сделай это! — кричит Дрейк, прижимая голову к пистолету. — Давай, Афина. Сделай этот чертов выстрел. Я никогда не перестану тебя любить!

— Ты должен! Просто перестань!

— Я пойду за тобой на край гребаной земли, если понадобится. Я никогда, слышишь, никогда не остановлюсь.

— Нет!

— Сделай это, черт возьми!

Его крики пронзают мой череп, и я кладу палец на курок. Один небольшой нажим — и все будет кончено. Он умрет в темноте, как мой папа. Он должен заплатить за то, что наделал. За все.

С рыдающим криком я направляю пистолет на его левое бедро и нажимаю на курок. Кровь брызгает из раны над коленом, разбрызгиваясь по снегу, а Дрейк воет от боли.

Не колеблясь, я пускаю пулю и в его правую ногу. Его крики боли — как музыка для моих ушей, они доставляют мне большее удовольствие, чем его смертельная тишина. Я прячу пистолет, наблюдая, как он борется за сознание.

— Удачи тебе в погоне за мной, — говорю я с грустью. — Ты спросил меня, смогу ли я простить тебя. Если мы когда-нибудь встретимся снова, я, возможно, дам тебе ответ.

Я поворачиваюсь и ухожу, оставляя скотобойню и ее внутреннего мясника истекать кровью на снегу. Дрейк даже не кричит мое имя, наблюдая за моим уходом из своего падшего положения.

Меня манит фруктовый сад, а за ним — жизнь без Дрейка Хардрайта. Существование, пусть даже самое простое и безрадостное. Но на этот раз я буду бежать. Дьявол наступает мне на пятки, ища моего прощения.

Возможно, я ему его дам.

Но сначала он должен меня догнать.

ЭПИЛОГ

ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ

— Доктор Мур. К нам приближается ураган первой категории.

Вздохнув, я откладываю ручку и снова накидываю стетоскоп на шею. Сочельник может пойти двумя путями — блаженной тишиной или полным адом. Надо было знать, что готовить пирожки с фаршем — к беде.

Выйдя из своего маленького кабинета, я направляюсь в приемную. Мой начальник, доктор Сойер, ждет меня с чашкой горячего кофе в руке.

— Добрый вечер, Фиби.

— Доктор Сойер, — приветствую я его, помахав рукой. — Чем я могу быть полезна?

Он поворачивается к монитору компьютера, проверяя информацию, переданную парамедиками. Мы вместе просматриваем предварительный отчет, отмечая все важное.

Американская система здравоохранения работает иначе, чем в больницах Англии, где я работала раньше, но под руководством доктора Сойера я обрела уверенность. Я все еще учусь и приспосабливаюсь.

После нескольких лет переездов из штата в штат я поселилась в маленьком городке недалеко от Портленда, штат Орегон. Мне нравятся гостеприимные люди и работа в тени заснеженной горы Худ.

— Нет больших планов на это Рождество? — доктор Сойер уклоняется от ответа, надевая медицинские перчатки. — Моя жена все еще злится, что я вызвался работать в эту смену.

— Нет, — отвечаю я, погруженная в медицинские записи. — Моя кошка довольна миской тунца и тем, что может разгромить мои рождественские украшения, пока меня нет дома.

Мы устраиваемся в медицинском отсеке, готовя все необходимое оборудование к нашему прибытию. Тридцатипятилетний мужчина, авария на мотоцикле. Хотя я скучаю по работе с детьми, эта вакансия была слишком хороша, чтобы ее упустить.

— Хочешь зайти завтра на индейку? — любезно предлагает доктор Сойер. — Моя жена любит гостей. Она тебя хорошо накормит.

На мгновение я почти соглашаюсь. Перспектива домашней еды и человеческого общения кажется мучительно привлекательной. Я давно живу одна.

— Наш сын приехал домой из Ванкувера, где он работал, — продолжает он, подключая капельницу. — Он хороший парень, Фиби. Он тебе понравится.

Мое отчаяние затворяется с грохотом. Прочищая горло, я прикрепляю медицинские записки к доске над головой.

— Это очень мило, доктор, но у меня запланирован разговор с родителями. Я не хочу его пропустить. Но все равно спасибо.

— Ничего страшного. Надеюсь, твои родители не слишком по тебе скучают. Мы бы хотели, чтобы ты осталась здесь.

У меня в горле образуется комок. Я ненавижу лгать хорошим людям, но я выживала так долго, придерживаясь сложных легенд, которые я придумывала месяцами.

— В Англии мне больше нечего делать. Я останусь здесь.

— Это хорошая новость для меня. — Доктор Сойер улыбается, а затем в палате раздается шум, вызванный нашим приходом. — Хорошо, давай посмотрим, что у нас здесь.

К концу смены мы все потные и в крови, но наш пациент жив. У него возможно повреждение позвоночника, но только время покажет, переживет ли он завтрашнюю операцию.

Когда я выхожу из отделения неотложной помощи, часовая башня рядом с больницей бьет полночь. Пьяные гуляки вырываются из переполненных баров и во всю силу легких поют рождественские гимны, наполняя улицы праздничным настроением.

Проходя мимо соседней церкви, я слышу звуки гимнов, которые обволакивают меня утешительной волной. Полуночная месса в самом разгаре, освещенная светом свечей и Божьей благодатью.

Рождество наступило.

Еще один год прошел в одиночестве.

Моя квартира находится