Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд

Она будит во мне нечто первобытное, необузданное. То, что я давно не испытывал. И не оставляет ни единого шанса держаться от нее в стороне.

Один. Два. Три…

Удар сердца. Судорожный вздох. Манящие губы, на которые я снова набрасываюсь, рискуя получить увесистую пощечину.

И грозный окрик, доносящийся до нас двоих, как сквозь вату.

– Багров! Воронова! Это что еще такое?

Глава 8

Эва

Мне кажется, что этот день с самого утра идет наперекосяк. Обычно идеальные, стрелки рисуются криво, и на третий раз я плюю и стираю подводку. Ограничиваюсь нежно-бежевыми тенями и тушью, бутерброд затолкать в себя не успеваю и едва не опаздываю к назначенному времени.

Поэтому сейчас, не сумев подавить волнения, я сижу в кабинете у нового начальства, нервно ерзаю в кресле и украдкой озираюсь по сторонам. Изучаю обстановку.

Добротный письменный стол. Массивный шкаф с множеством кубков. Неброские, но явно дорогие часы на запястье.

Все здесь говорит о хорошем вкусе владельца клуба – Евгения Владленовича Бергера. Солидного мужчины лет сорока пяти. Ну или чуть старше, если у него отличные гены.

В его движениях сквозит глубокая уверенность и природная властность. Есть люди, которые рождены, чтобы командовать, повелевать и вести других за собой. Бергер именно из таких. Багров из таких. Я – нет.

– Ну, что, Эва Владимировна. Я имел разговор с вашим прежним руководителем, внимательно изучил вашу характеристику и должен сказать, что впечатлен. Несмотря на юный возраст, у меня нет сомнений в вашем опыте. Надеюсь, сработаемся, – спокойно произносит Бергер, и я откливаюсь.

– Очень на это рассчитываю, Евгений Владленович.

Тихо выдохнув, я позволяю губам расплыться в робкой улыбке. Бергер производит приятное впечатление. Да и условия, которые он предложил, подкупили меня с самого начала.

– Эва Владимировна, если у вас нет замечаний, можете подписывать контракт, – владелец клуба все так же уверенно двигает ко мне внушительных размеров папку, которую я бережно раскрываю.

– Да-да. Никаких замечаний.

Коротко кивнув, я осторожно обхватываю ручку, которая наверняка стоит целое состояние. Мои пальцы немного трясутся, и я выдерживаю небольшую паузу прежде, чем поставить свою подпись внизу листка.

Очень боюсь испортить документ, но зря. Линии выходят ровные и плавные, невзирая на опутавшее меня волнение. Парой росчерков я вписываю себя в команду первоклассного спортивного клуба, ставящего самые высокие цели в этом сезоне.

– Прекрасно, Эва Владимировна. Просто прекрасно. Шампанского сегодня не предлагаю. Как-нибудь в другой раз, – добродушно подмигивает мне Бергер и убирает свой экземпляр договора в бордовую папку с золотистым тиснением. – Ну а теперь передаю вас Алексею Романовичу.

Петровский, главный врач и ангел-хранитель футболистов, все это время стоит в углу кабинета рядом с кадкой с фикусом и делает вид, что его совершенно не интересует происходящее.

Ему около пятидесяти пяти лет. Благородная седина уже успела посеребрить его виски. Но он находится в потрясающей форме. Бодр, подтянут и энергичен, он, вряд ли сдает какие-то нормативы, но точно способен быстро пересечь половину поля с медицинским чемоданом в руках и оказать первую помощь пострадавшему спортсмену.

Я всю жизнь мечтала работать с таким специалистом, поэтому вся обращаюсь в слух и готовлюсь ловить каждое его слово.

Спустя минуту мы с Петровским покидаем переключившегося на какой-то важный звонок Евгения Владленовича и бесшумно выскальзываем в коридор. Алексей Романович вручает мне пухлые личные дела спортсменов и лаконично обрисовывает ситуацию.

– Тарасов восстанавливается после надрыва крестообразной связки. Киселеву надо подлатать голеностоп. Гусев мучается с мениском. У остальных плановый осмотр на этой неделе. Поначалу назначения будете согласовывать со мной. Справитесь, Эва Владимировна? – Петровский смотрит на меня с хитрым прищуром, но я не тушуюсь.

– Справлюсь, – рапортую я твердо и, повинуясь порыву, добавляю. – Эва. Можно просто Эва.

Петровский годится мне в отцы, и я испытываю неловкость оттого, что он обращается ко мне по имени отчеству.

– Договорились, Эва. Если кто из наших балбесов будет обижать, доложишь мне сразу. Парни у нас молодые, горячие. Надо держать их в узде, иначе на шею сядут и ножки свесят.

Иронично хмыкает Алексей Романович. Я же благодарно ему киваю и устремляюсь к кабинету реабилитации.

Хоть Петровский и несколько раз повторил, как до него добраться, я, судя по всему, пропускаю нужный поворот и начинаю плутать. Замираю между двумя одинаковыми дверьми и вздрагиваю, когда из одной из них вылетает не кто иной, как Данил Багров собственной персоной.

Он прошивает меня тяжелым пристальным взглядом, от которого внутренности стискивает стальным обручем, и гулко сглатывает.

В это мгновение все системы моего организма буквально вопят об опасности, и я срываюсь с места встревоженной ланью. Лечу от своего преследователя испуганной птицей, но увеличить разделяющее нас расстояние оказываюсь не в состоянии.

Багров догоняет меня на первом же повороте.

– Воронова, стой!

Он требовательно хватает меня за локоть, лишая свободы движений, и явно считает себя в своем праве. Его ноздри широко раздуваются, кадык дергается, темно-карие омуты чернеют.

Сейчас он очень напоминает гепарда, поймавшего дичь. А я все больше похожу на угодившую в капкан жертву.

– Что ты здесь делаешь, Эва? – гремит он звучно, а я невольно вздергиваю подбородок и приподнимаюсь на носки в тщетной попытке казаться чуть выше.

– Работаю. С сегодняшнего дня.

Чеканю я твердо. Только вот мой ответ почему-то забавляет Багрова. Он ведет кончиком языка по приоткрытым губам и довольно скалится.

– Решила устроиться поближе ко мне? Умница. Хвалю.

Данил явно меня подначивает. Но я не могу оставаться хладнокровной в его обществе. Глупо поддаюсь на его провокацию и вспыхиваю, словно промоченный в керосине фитиль от попавшей на него искры.

– И не мечтай, Багров! Бергер сделал мне предложение, от которого я не смогла отказаться. Так что в моем случае это бизнес. Только бизнес, и ничего личного, – тараторю горячно и сама себе не верю.

– Ошибаешься, моя дорогая Эва. Глубоко ошибаешься, – хрипло высекает Багров и припечатывает меня двусмысленным. – Теперь мы с тобой будем находиться в контакте. В плотном тесном постоянном контакте.

И столько в его фразах удовлетворения и самолюбования, что меня снова взрывает. Как гранату, из которой выдергивают чеку.

А дальше все происходит, как в зыбком тумане.

Искра. Буря. Безумие.

Губы Багрова накрывают мои, и я вылетаю в иное измерение. Вопреки здравому смыслу, я отвечаю на наглый поцелуй и растворяюсь в неправильной эйфории. Отчета себе не отдаю. Сопротивления не оказываю.