Дочь для миллионера. Подари мне счастье - Алекса Гранд

И нет, так вышло не специально.

– Эва. Эва Владимировна!

Подает голос этот молодой да ранний, а меня словно кипятком ошпаривает. Бесят и вкрадчивые нотки в его обращении, и откуда ни возьмись прорезавшаяся галантность, и надежда, плещущаяся на дне Ленькиных глаз.

– Так что насчет свидания? Я билеты купил!

С энтузиазмом сообщает Тарасов, а я грубо оттесняю его в сторону и выпаливаю прежде, чем начинает соображать мозг.

– Гуляй, куда шел, Тарас. Эва занята.

– А ты кто такой, чтобы за нее что-то решать, – ожидаемо кипятится Ленька, только вот мне совершенно точно есть, что ему сказать.

– Муж.

– Бывший.

Шарашу я жестко, а Воронова как-то виновато.

Тарасов от моего внезапного откровения ожидаемо теряется. Я же пользуюсь моментом, подхватываю Эву под локоть и на буксире тащу к припаркованной неподалеку машине.

– Какой все-таки ты хам, Багров.

Моя дражайшая экс-половина отмирает только тогда, когда я уже запихиваю ее на пассажирское сидение и защелкиваю ремень безопасности. Расправляет подол сиреневого платья с расклешенной юбкой, запахивает плотнее косуху, чтобы я не косился на ее декольте, и прикусывает нижнюю губу, рассуждая о чем-то своем.

Я же прыгаю за руль и палю резину до того, как Ленька успеет что-то сообразить.

– Не это ли тебе всегда во мне нравилось?

Я в очередной раз провоцирую Эву, но она не поддается.

– Ты еще вспомни, как динозавры по земле ходили, – выдержав небольшую паузу, Воронова закидывает нога на ногу и возвращается к затронутой теме. – А в футболистов только таких и берут? Вы там какое-то собеседование проходите? Наглость – сто процентов, беспардонность – двести пятьдесят, самоуверенность – тысяча?

– В яблочко.

Роняю самодовольно и отстраненно отмечаю, что наша с ней шутливая пикировка поднимает мне настроение до небес.

В груди пульсирует что-то горячее, воодушевление поселяется в каждой клеточке тела. И я вдруг осознаю, что не хочу делить Эвино внимание ни с кем. Не хочу наблюдать, как кто-то из парней будет увиваться за ней, и намереваюсь сорвать ей не одно свидание.

Не знаю, что движет мной в этот момент. Может, забытый собственнический инстинкт, который внезапно поднял голову. Или не выжженное с подкорки воспоминание о том, что когда-то Воронова всецело была моей. Или охотничий азарт.

Не важно. Важно лишь то, что нежелание терпеть рядом с Эвой других мужчин растет в геометрической прогрессии.

Оставшееся время мы с Вороновой молчим, но есть в этом молчании что-то уютное. Из колонок магнитолы льется негромкая музыка, мое сердце стучит в такт, дыхание Эвы звучит в унисон.

К дому, где живет Эвина сестра, мы приезжаем спустя час. Воронова, желая избавиться от моего общества, выпархивает наружу, не дожидаясь, пока я распахну дверь, и устремляется к подъезду.

Я же догоняю ее на ступеньках. Трогаю за запястье, вынуждая обернуться, и снова тону в нереальных голубых глазах.

– А ты куда? – интересуется она, прекрасно понимая мои мотивы, а я транслирую логичное.

– С тобой. Неужели не пригласишь на чай?

– Багров…

Шепчет Эва, теряясь от моего напора, и неопределенно пожимает плечами. Я же пру вперед, как танк, и не оставляю бывшей выбора.

– Маш, я не одна. У нас гости.

Кричит она прямо с порога. А я торможу в непозволительной близости от нее и вдыхаю дурманящий разум аромат.

Грудную клетку распирает от странных ощущений. Пульс частит так, как будто я только что пробежал спринт. И мне не сразу удается переключиться на вылетающую в коридор Ксюшу.

Но, когда я, наконец, выплываю из зыбкого марева, улыбка невольно растягивает мои губы.

– Привет, Рапунцель.

– Привет, папочка. Соскучился?

Спрашивает верткая егоза, уверенная в собственной неотразимости. А я восхищаюсь ее непосредственностью.

У нее совершенно не держится язык за зубами. Она как на духу выкладывает все, что думает. И легко очаровывает окружающих своей харизмой.

– Безмерно.

Отвечаю я ей и, поддавшись глубинному желанию, подхватываю ее на руки и крепко прижимаю к себе. Неосознанный жест, но такой естественный.

Именно так в детстве меня обнимал отец, когда я прибегал домой с игры, запыхавшийся и раскрасневшийся. Он любовно ерошил мои волосы, терпеливо слушал о моих успехах на футбольном поле и гордился каждым забитым мною голом.

– Прекрасно. Ужинать с нами будешь?

– Буду.

Соглашаюсь я незамедлительно, хоть Эва и семафорит красноречиво и отчаянно машет головой, и торопливо освобождаюсь от обуви. Несу мелкую в кухню, как драгоценный трофей, усаживаю на угловой мягкий диван, и поворачиваюсь сестрам, критически изучающим мою персону.

– Помощь какая нужна? На стол там накрыть? Хлеб порезать?

– Нет.

– Как-нибудь сами справимся.

Эва с Марией бурчат, на удивление, синхронно, а я глотаю рвущийся наружу смешок и приземляюсь рядом с Ксюшей. Ситуация изрядно меня забавляет, в отличие от пылающих праведным гневом сестер Вороновых.

– По-моему, ты им не очень нравишься.

Заговорщически шепчет малышка, а я коротко киваю и шутливо щелкаю ее по носу, радуясь, что хотя бы одна из присутствующих в квартире женщин не мечтает снять с меня скальп и проткнуть меня стрелами.

– Возможно, я заслужил.

Я свободно признаю очевидный, в общем-то факт, и исподволь наблюдаю за тем, как Эва принимается хлопотать. Натирает до блеска и без того сияющие столовые приборы, с грохотом ставит передо мной тарелку, как будто на месте столешницы представляет мой затылок.

Ну а я просто благодарю ее и непроизвольно касаюсь тонких пальцев. Заслуживаю осуждающий взгляд и снова растягиваю губы в широкой улыбке.

Пьянящее удовольствие получаю от этой невинной провокации. Не меньше.

– Приятного аппетита.

Выдавливает сквозь зубы Эва, выкладывая на мою тарелку картофель с укропом, и плюхает сверху румяное куриное бедро. А я откровенно любуюсь ее сверкающими омутами и невольно вспоминаю день нашего знакомства.

Десять с половиной лет назад.

– Багор, ну ты чего застыл?

Денчик с силой хлопает меня по спине, а я едва разбираю, что он там произносит.

Мое внимание невольно приклеивается к изящному силуэту, застывшему у кромки поля. Хорошенькая блондинка в летящем светло-голубом сарафане растерянно озирается по сторонам и нерешительно переминается с ноги на ногу.

Тренер давно уже дал команду разминаться. Все мои одноклубники старательно разогреваются. А я, как дурак, сбрасываю с себя руку Говорова и устремляюсь к очаровательной незнакомке.

Тянет меня к ней, словно мощнейший магнитом. Тащит незримыми канатами. Привязывает.

– Привет. Потерялась?

– Да. Нет. Не знаю.

Выдает она что-то неопределенное. А меня разбирает добрый смех.

– Проводить? Могу организовать лучшее место в вип-секторе.