В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

– Всё будет хорошо, – шепчу я, хотя сам не понимаю, зачем говорю ему эту ложь. – Прошу тебя, иди к Луизе.

Этот упрямый ребенок наконец-то сдается и положительно кивает мне. Я жду, пока он покинет гостиную нашего дома, и только после этого позволяю себе взвыть от боли, которая сжимает мою грудь изнутри.

Дрожащими руками снимаю кулон с её шеи и крепко сжимаю его в своей руке. Так крепко, что на моей ладони навсегда останется шрам в форме полумесяца.

Она была самым чистым существом в этом дерьмовом мире, чистым ангелом, которого судьба заточила в ад…

– Слабые всегда уходят первыми, – вздрагиваю я всем телом от спокойного мужского голоса за своей спиной.

Оборачиваюсь и удивляюсь с каким спокойствием в глазах это чудовище смотрит на мертвое лицо своей жены, которое изуродовала смерть. Сразу же за спиной моего отца появляется его помощник. И у меня сжимается сердце, когда Джорджо беззвучно шепчет имя моей матери. Даже сторонний человек, испытывает скорбь. А этот ублюдок – нет.

– Это всё, что ты можешь сказать? – выкрикиваю я в ответ, не в силах сдержать свой гнев.

– Очень… жаль.

– И всё? – выкрикиваю я.

Но мой отец не отвечает мне.

– Кто это сделал? – рычу я, пытаясь хоть как-то достучаться до него.

– Люди Романо, – спокойным голосом отвечает он мне. – Кто же еще?

Он закуривает и разворачивается к её портрету, который висит рядом с его на стене.

– Снимите его, – быстро отдает он приказ одному из своих верных людей.

– Нет! – мой голос дрожит от ярости и отчаяния. – Нет! Это из-за тебя её убили! Ты в этом виноват! Ты не заключил с ними мир! Вот к чему привели твои дерьмовые игры!

А это чудовище лишь усмехается, и эта ухмылка вызывает у меня ещё большую ненависть к этому жестокому, бессердечному человеку. И я еще крепче сжимаю ее кулон в своей ладони, чувствуя как по ладони начинает стекать моя кровь.

– Не читай мне морали, щенок! – рычит он, и в следующий миг замахивается, нанося мне удар по лицу. Но физическая боль не сравнится с той, что я ощущаю внутри.

Я хватаю окровавленный нож, который лежит рядом с мертвым телом моей матери, и прижимаю острое лезвие к его горлу. Его зеленые глаза начинают метаться, и я всем своим телом чувствую, что он боится, по-настоящему боится, но вместо того, чтобы молить меня о снисхождении, он лишь снова улыбается мне в ответ.

Джорджо кидается в мою сторону, но он жестом приказывает ему остаться на своем месте, желая увидеть на что все-таки способен его сын.

– Ты – ублюдок, – произношу я, еще сильнее надавливая на рукоять ножа.

– А ты – ублюдское порождение, – отвечает он с легким презрением и … гордостью. – И я знаю, что ты можешь сейчас перерезать мне глотку, но готов ли ты встать на мое место? Готов ли ты возложить на свою голову темную корону? Готов ли ты управлять тьмой? – его слова звучат как вызов, и я понимаю, что он не боится смерти, а лишь жаждет власти, даже если она обернется для него адом.

Я не готов… И я не знаю, смогу ли я когда-нибудь стать таким же чудовищем, как и он.

Нож с звуком пыдывает из моих рук и я ненавижу себя за эту слабость. Я слабый и в моем мире слабость приравнивается к слову ничтожество.

– Король должен уметь убивать. А ты слабак! Ты никогда не поймешь, что значит быть сильным, – говорит он и от его ледяного тона по спине пробегают мурашки. – Сила – это не только физическая мощь, но и умение делать трудные выборы.

– Трудные выборы? – повторяю я, смеясь, но в моем смехе нет радости. – Тогда я выбираю месть!

– Ни одна женщина не стоит кровной мести, – ухмыляется мой отец в ответ.

Целую свою мертвую мать в ледяной, покрытый холодной испариной лоб и снова беру в руки нож.

– Кровь. Честь. Месть, – шиплю я ему сквозь крепко сжатые зубы девиз нашего дома. – Сальваторе Монтальто всегда выбирает месть…

Глава 6. АНГЕЛ

В комнате тепло, но моё тело сотрясается от мелкой дрожи. Я забиваюсь в угол, прижимаю колени к груди, и уставляюсь в пустоту перед собой, пытаясь не думать о том, что меня окружает. Стены… Меня окружают стены и я не могу освободиться от мысли, что они сжимаются, и каждый звук вокруг становится громче, резче, словно они пытаются запереть меня в этом аду.

Паника растет и каждый новый вдох дается с трудом. Я закрываю глаза и пытаюсь сосчитать до десяти.

Один… Два… Три…

Но ком в горле становится только больше от этого.

Мать твою! А раньше это работало!

Мысль о том, что стены вокруг меня приближаются ко мне все ближе и ближе, а потолок убивающе медленно падает мне на голову сжимает все мое тело в тиски.

Теперь я пленница не только этого психа, но еще и моего же тела.

Клаустрофобия – боязнь замкнутых, закрытых помещений и если Сальваторе знает о моей фобии, то он действительно порождение самого дьявола!

“Один… Два… Три…” – снова пытаюсь я помочь сама себе, но становится лишь хуже. Этот счет кажется бесконечным, и с каждой цифрой паника нарастает только сильнее. Я мечтаю о свежем воздухе, всего об одном его глотке, который мог бы развеять этот удушающий страх.

Моё сознание находится всего на сантиметре от того, чтобы отключиться, как будто я балансирую на краю пропасти.

Чертова безысходность… И если я раньше думала, что знаю все о похищениях, то я ошибалась! Теперь я готова признать, что все авторы тёмных женских романов лгут! Быть похищенной – это не классно! Это не возбуждает! Здесь нет места высоким чувствам! Здесь не правят страсть и любовь! Здесь все держит в своих руках темнота и страх.

Он победил, мать его! Он победил!

И как только я хочу признать вслух то, что я проиграла в этой темной игре, зеркальная дверь неожиданно распахивается, и все мое тело вздрагивает от звука щелчка, словно пробуждаясь от долгого кошмара.

Шаги неуверенные, но звучат глухо по мраморному полу.

Я не оборачиваюсь, но через пару секунд перед собой вижу две пары черных, женских туфель с закругленным носом. Моя любознательность берет