В объятиях тёмного короля - Аманда Лили Роуз

Мне было двенадцать. И с этого момента я стал частью этого проклятого мира. Мира, в котором правит безжалостность. Мира, где слабость – это порок, а сила – добродетель. Я стал частью этой игры, в которой нет пути назад. Игры, где каждый шаг вперед пропитан кровью и где выжить может только сильнейший.

И все из-за ненасытности и жажды власти! Деньги и власть сносят головы покруче какой-то там любви. Деньги и власть – вот истинные боги, которым поклоняются, и ради которых люди готовы на все. И не только в моем мире…

Даже не заметил, как обошел сад и оказался всего в десяти шагах от своей сбежавшей пленницы. Она с особым рвением пробиралась сквозь густые деревья, не обращая внимания на повреждения, которые появились на ее коже.

Я всегда умел бесшумно подкрадываться, и некоторые даже нарекли меня Тенью за это. Вот и Ангелина понятия не имеет, что я уже стою позади, всего в нескольких шагах от нее.

Внезапно я бросаюсь вперед, делая это так, чтобы она услышала, и она замирает на месте. Я стою прямо за ее спиной, и моё тяжелое дыхание невозможно не услышать. И я знаю, что она слышит его, но обернуться ей не хватает смелости.

Холодный, ночной ветер приятно обдувает мою кожу, а ускоренный ритм ее сердца истомой согревает изнутри. Надеюсь, её сердечко не остановится в этот момент, ведь ритм слишком быстрый и глухой. Настолько, что я отчетливо слышу его даже на расстоянии нескольких шагов.

– Посмотри на меня, – шиплю я сквозь стиснутые зубы, но она не подчиняется мне и это лишь еще сильнее будоражит меня изнутри.

Делаю несколько шагов вперед и вплотную подхожу к ней, так что мой обнаженный торс соприкасается с ее плечами. Ангелина больше чем на голову ниже меня – её макушка ниже моего плеча. Слишком хрупкая… Кожа у нее влажная и такая ледяная. Идеальная.

– Не заставляй меня повторять дважды, ангелочек, – говорю ей я и … она оборачивается.

А я теряю дар речи от того, что открывается моему взору.

Её и так большие глаза широко раскрыты, зрачки расширены настолько, что в них осталась лишь тоненькая шоколадная полосочка. Изящные брови приподняты, а губы слегка приоткрыты. Легкая испарина на лбу, волосы растрепаны. Она жадно хватает ртом воздух и как только наши взгляды соприкасаются, она тут же сжимает их в тонкую полоску, чтобы не закричать.

А я хочу услышать ее крик!

– Ай-яй-яй, – ругаю я её, как непослушного ребенка. – Знаешь, что делают с беглецами? – шепчу ей я, заботливо убирая за ухо пару влажных прядей с ее лба.

От моего прикосновения она вздрагивает всем своим телом.

Ангелина отрицательно мотает головой в ответ на мой вопрос и так светлая от природы кожа становится еще бледнее от страха, а щеки наоборот же заливаются малиновым румянцем.

Смесь паники, решимости и стремления к спасению окрашивает ее прекрасное лицо.

– Убивают? – решается она, сделав глубокий вдох.

Я не отвечаю на её вопрос и делаю уверенный шаг к ней. Её хрупкое тело дрожит и мне это нравится. Чертовски нравится. До дрожи в коленях.

Даже у зверя есть свои слабости и моя – видеть страх в ее прекрасных глазах.

– В этом мире, где власть и контроль были на первом месте, его страсть казалась одновременно опасной и захватывающей, – шепчу я прямо в её приоткрытые губы слова, которые она написала в той дерьмовой, слишком приторной книжонке. – Каждый момент, проведенный вместе, был как игра в кошки-мышки, где я не могла предсказать, что произойдет дальше.

– Поиграем в кошки-мышки? – спрашиваю её я, зная, что она не согласится, но у меня припасены слишком хорошие условия игры на этот раз. – Если ты успеешь добежать вон до того дерева, прежде чем я тебя поймаю, то будешь свободна.

Указываю пальцем на большой дуб, который уже немало повидал за своё существование, но то, что я задумал он ещё точно не видел! Её шоколадные глаза вспыхивают, ведь до дерева буквально метров сто, а может сто пятьдесят.

– А если нет? – быстро уточняет Ангелина, не сводя глаз с высокого дуба.

– Тогда я покажу тебе, что делают с беглецами.

Быстро кивнув, она вырывается вперед, а я мысленно задаюсь вопросом:

“А слышала ли она, что будет, если проиграет? Если нет, то так даже намного интереснее будет!”

Ангелина бежит вперед, а я достаю сигарету из заднего кармана своих брюк и спокойно раскуриваю её. Наполняю свои лёгкие горьким дымом. Прикрываю глаза от наслаждения моментом и тут же бросаю её на землю, затушив подошвой туфли.

Я не бегу за ней, а быстро скрываюсь в лесу, зная, что до этого дуба можно сократить дорогу вдвое, обойдя со стороны.

Да, эта лесополоса тоже принадлежит моей семье и я знаю каждую тропинку в ней! Но я не считаю это жульничеством! Она ведь тоже может сократить дорогу…

И в последний момент – буквально за несколько шагов до дерева я словно из под земли вырастаю перед ней и она бьётся щекой об мою грудь.

– Так ты знаешь, что делают с беглецами? – спрашиваю я её, довольно ухмыльнувшись.

– Нет… – шепчет Ангелина и слезы неконтролируемым потоком начинают стекать по её ракрасневшимся щекам. – Нет…

– Наказывают, – выдыхаю я прямо в ее приоткрытые губы и пряжка моего ремня клацает. – Их наказывают, ангелочек.

Резким, уверенным движением я вырываю черный кожаный ремень из своих брюк и быстро разворачиваю её к себе спиной, грубо прижав лицом к большому дереву. Я знаю, что на ее коже остануться глубокие царапины и ссадины, но мне плевать. Ведь это всего лишь царапины и они заживут, даже шрамов не оставив.

Обматываю ремнем ее тело, закрепив руки так, чтобы она не могла сопротивляться. И крепко прижимаю этого ангелочка к дереву, туго натягивая ремень, зафиксировав.

– Нет! Не смей трогать меня! Выпусти меня! – визжит Ангелина, пытаясь сопротивляться и я готов стонать от переполняющего меня удовольствия. – Лучше пристрели меня!

Её реакция бесценна. Такая неподдельная и искренняя, что я чувствую как на моем лице скользит тот самый зловещий оскал Монтальто.

– Не этой ночью, – отвечаю ей я с лукавой улыбкой. А я ведь действительно лукавлю – мне так нравится проводить с ней время, что она никогда этого не дождется!

Делаю шаг к ней, вплотную придвигаясь к ее телу.