Тлеющий пепел - Джаггер Коул

Не отвращением, ненавистью или страхом.

А с жаром.

Я стискиваю зубы, яростно трясу головой, чтобы выкинуть эти мысли из головы.

Он знает, что я приду за ним? Хорошо, так и быть. Я все равно это сделаю. И если он хочет, чтобы его глаза были открыты, когда я опущу меч, так тому и быть.

Потому что, опять же, я ненавижу Ноэля за то, что он всегда на шаг впереди меня.

Я ненавижу его за то, что он ворвался в мой мир, когда моя мать была в тяжелом состоянии, и захватил наши жизни.

Но больше всего на свете?

Я ненавижу Ноэля Рэнсома, потому что знаю, что он убил мою мать.

И скоро он прольет за это кровь.

ГЛАВА 8

Я задерживаюсь в тени садов поместья, колесики в моей голове скрежещут так же сильно, как мои зубы.

Все могло бы сложиться... лучше.

И все же я должен спросить себя, на что именно я надеялся, удивляя ее подобным образом. На извинения?

Мои губы кривятся. Верно.

Извинения от самой вызывающей, сильной, вспыльчивой девушки, которую я когда-либо знал и которая, похоже, выросла в самую вызывающую, сильную, вспыльчивую молодую женщину на планете?

Нет. Элла никогда не извинится. Ни за ее выходку с попыткой разрушить мое королевство. И уж точно не за то, что в четырнадцать лет она всадила мне лезвие между ребер.

В голове мелькнула мысль о столовом ноже, который она с такой готовностью вытащила из-за спины, когда я остановил ее. И я не уверен, должен ли я быть встревожен или впечатлен тем, что ее первым побуждением после того, как наши пути снова пересеклись, было вооружиться.

Но тот факт, что я вообще задумываюсь о мотивах своего прихода сюда сегодня вечером, вызывает беспокойство. Я никогда не задумываюсь. Я исполняю. Я не задерживаюсь, я действую.

Но поскольку я не настолько мягок или глуп, чтобы искать у нее раскаяния, что это было? Запугивание? Возможность дать ей понять, как сильно она облажалась, и показать, что у будут последствия, если она попытается убить меня, как у буквально любого другого человека в мире, который знает, кто я такой, и понял бы это, прежде чем ударить меня?

Может быть, я все еще ожидал увидеть ту четырнадцатилетнюю девчонку с бунтарским настроем на устах и чистым импульсом, направляющим ее действия.

Вместо этого я нашел то, что не уверен, готов ли я принять: потенциально достойного противника.

Все еще упрямая. Все еще бунтарка. Все еще импульсивная. Но годы, прошедшие с тех пор, как наши пути пересеклись в последний раз, превратили ее необузданность в клинок. Доступ к компьютеру Наоми и моей электронной почте, используя отпечаток моего большого пальца, при согласовании действий с Оливером не был импульсивным поступком.

Это требовало планирования.

Она была предусмотрительной.

Мои губы опасно изогнулись. Она ждала, чтобы нанести удар. И я уверен, что именно по этой причине она вообще работает в этом доме — под вымышленным именем, надевая на работу чертов парик и очки в толстой оправе, как будто она гребаный секретный агент.

Я мог бы усомниться в умственных способностях Наоми, которая даже не заметила, кто ее новая домработница. Но я готов отдать ей должное, учитывая, что они с Эллой почти не встречались те два года, пока Элла не отправилась в Хемлок Эстейтс.

До того, как я отправил ее туда.

Выйдя из сада, я направляюсь прямо к парковщику. Парень, исполняющий эту роль, достаточно умен, чтобы увидеть опасность в моих глазах, и не задавать мне вопросов, когда я попросил ключи, чтобы самому забрать машину.

Я пробираюсь по освещенному луной полю машин гостей, все еще кипя от злости. Все еще скрежеща зубами.

К счастью, при всем ее хладнокровном планировании, попытка Эллы сбросить мою империю с орбиты не будет воплощена в жизнь. Да, моя кровь кипит при одной мысли о том, что Оливер, мать его, Принц сидит за столом заседаний моего совета директоров и владеет 26,95 % акций моей холдинговой компании.

Это прискорбно, и за это придется побороться. Но это можно предотвратить. Остальные члены совета директоров — Уинтерс, Луз, Никсон, Либготт, Спирс, Ро и Липтон — были со мной с самого начала. И я сделал их чертовски богатыми.

Я соберу собрание совета директоров, и мы проведем голосование. Все они поддержат мой шаг по созданию дополнительных акций, которые будут распределены только между мной, что даст мне абсолютную власть над столом. После этого я могу просто инициировать вотум недоверия против Принца. Весь совет директоров может поддержать меня, и, поскольку его процент акций на тот момент будет означать сущий пустяк, с учетом того, что я сам наделил себя этими акциями, он будет изгнан.

После этого останется только перераспределить акции, как было, и продолжить работу в обычном режиме. Хотя и со здоровой долей самодовольства, когда я буду наблюдать, как Оливер Принц уползет.

И в то же время в моем нутре закипает злость на то, что мы вообще дошли до такого состояния.

Мы с Принцем никогда не были друзьями. Но превращение в злейших соперников, которыми мы являемся сегодня, было медленным, методичным шагом.

Все началось с мелочей: потрясающая квартира в стиле лофт рядом с кампусом колледжа Лордс, которую я отнял у него еще в бизнес-школе. Единственный в своем роде Shelby Mustang fastback, который я приобрел на аукционе, но Принц связался с владельцем и предложил пятьдесят процентов сверх моего предложения, если он отменит ставку.

Девушки. Научные консультанты. Места в VIP-ложе на футбольный клуб «Челси». Затем наша война перешла на смертельно опасный уровень, когда Оливер использовал рычаги влияния своей семьи, чтобы сорвать самую крупную в то время сделку по слиянию в моей жизни. Но я нанес ответный удар с такой же силой.

Матильда была сестрой жены нашего друга Адриана, Селесты. Тогда, в начале существования «Королей и злодеев», Матильда сильно обожглась, когда ее муж, Пол, сбежал с женой Оливера, Ванессой.

Я знал, что Принц хочет ее. И не просто для того, чтобы трахнуть ее, как своего рода расплату за то, что ее бывший украл его жену. Она ему действительно нравилась.

Поэтому я забрал ее. Я ворвался в дом, как