Тлеющий пепел - Джаггер Коул

— Но, да, конечно, возможно, ты сможешь обратиться к тому щедрому чувству милосердия, которым так славятся советы директоров миллиардных корпораций.

Мой пульс гудит и звенит в ушах. Я судорожно сглатываю.

— Он не... Я имею в виду...

— Судя по твоему заиканию, я полагаю, ты пытаешься рассказать мне о своей собственной неудаче в саботаже, о том, что Принц не получил все мои акции, верно?

Я злобно смотрю на него.

— Ты права, он не получил, благодаря твоему отсутствию планирования. Но, тем не менее, он использовал свою возможность войти в совет директоров с теми акциями, которые ему достались, чтобы оказать давление на нескольких других членов совета директоров и заставить их продать свои акции.

У меня кровь стынет в жилах, когда то, что он говорит, начинает обретать смысл.

Возможно, я не передала Оливеру Принцу все акции Ноэля. Но он все равно получил большую часть. Только вот я не могу радоваться этому, когда мой собственный трастовый фонд находится в компании Ноэля.

— Ну что ж, значит, так тому и быть, — пожимаю я плечами, надеясь скрыть ужас и отчаяние, терзающие мое сердце.

Я думаю о человеке, которому я так многим обязана — больше, чем я заработала бы за сто лет работы барменом.

Мне действительно нужен этот траст. Я просто не хочу, чтобы Ноэль получил удовольствие от осознания того, как сильно я облажалась.

— У меня есть все, что мне нужно...

— Знаешь, твое упорство и позиция «к черту весь мир» заведут тебя очень далеко.

— Мое упорство заведет меня так далеко, как я захочу, спасибо.

Я смотрю на него, сузив глаза.

— А теперь не лезь в мою жизнь.

Я поворачиваюсь на каблуках и начинаю идти по тротуару.

— Похоже, ты ошибочно полагаешь, что у тебя есть хоть какой-то выбор во всем этом.

Я напрягаюсь и сглатываю, оглядываясь на него. Ноэль улыбается.

— Позволь мне поправить: у тебя его нет. Ты пойдешь со мной, сейчас же.

По моей спине пробегает холодок.

— Я не буду этого делать.

— Тогда через двадцать четыре часа будет выдан ордер на твой арест.

Я поворачиваюсь к нему лицом, мои глаза расширяются, а челюсть отвисает.

— Что, прости?

— Уголовное преступление — это не повод для смеха, Элла, — огрызнулся он. — Добавь сюда кражу личных данных, мошенничество с использованием средств связи... и все остальное, что я могу придумать.

Я судорожно сглатываю, страх завязывается в животе.

— Ты... ты не можешь...

— Конечно, я могу это доказать, — рычит он.

Его губы растягиваются в мрачной, холодной улыбке.

— Ах, но я думаю, что мне больше всего нравится обвинение в нападении с целью убийства.

Я бледнею.

— Мне было четырнадцать, Ноэль!

— И мне на это наплевать.

— Да? Ну, срок давности для предъявления обвинения...

— Ты действительно думаешь, что подобные законы применимы к таким мужчинам, как я?

Я вижу смертельную серьезность на его лице, и мир вокруг меня замирает. Тяжесть всего этого внезапно ложится мне на плечи, выбивая воздух из легких, а ноги дрожат.

Ноэль усмехается, его глаза пылают золотым жаром, когда он подходит ближе ко мне.

— Двадцать четыре часа, Элла.

Он протягивает мне тяжелую матово-черную карточку с черными глянцевыми буквами — его имя и адрес в Кенсингтоне.

— У тебя есть время до 6 часов завтрашнего дня. После этого я буду выдвигать обвинения.

Он поворачивается, не сказав больше ни слова, оставляя меня холодной и ошеломленной, смотрящей в дуло моей собственной судьбы.

— Что тебе это даст? — кричу я ему в спину.

Ноэль напрягается, его широкие плечи сгибаются, когда он слегка оборачивается, а затем поворачивается ко мне. Его темные брови выгибаются дугой.

— Я имею в виду, какой в этом смысл? Зачем? Почему ты... что ты от этого получишь?

Мужчина медленно подходит ко мне, от него веет уверенностью и силой. Он улыбается тонкой и, может быть, немного жестокой улыбкой, наклоняясь ко мне. Его запах окутывает меня, и у меня перехватывает дыхание, когда я чувствую его прикосновение к своей шее.

— Тебя, — произносит он, так близко к моему уху, что это посылает покалывание в те места, которые заставляют меня содрогаться.

— Я получу тебя, Элла.

ГЛАВА 10

— Прости, я опоздала...

— Эли, что я говорила?

Гарри-Гарриет — мой босс и владелица бара «Хрустальная Туфелька», где я также работаю, потому что в Лондоне действительно чертовски дорого, — ухмыляется мне. Она заправляет назад выбившуюся прядь огненно-рыжих волос, а я проскальзываю под дальний конец стойки и запихиваю свою сумку с отвратительной одеждой для домработницы на полку.

— Не надо так часто извиняться?

Она подмигивает.

— Бинго.

— Прос… дерьмо.

Она смеется, поворачиваясь, чтобы закончить наливать пинту пива, прежде чем кивнуть подбородком в сторону двери в подсобку.

— Я приготовила чили. Возьми себе миску, а ты отдышись, прежде чем приступить к работе, хорошо?

Я расслабляюсь, ощущая урчание от голода в желудке и ноющую потребность сделать именно то, что она только что сказала: сесть, поесть и отдышаться.

Я уже двенадцать часов бодрствую, поспав около трех часов. Я провела весь день, убирая то, что, как я уверена на девяносто процентов, было настоящей оргией с наркотиками, меня уволили и унизили, а потом мне пришлось покинуть свой родной дом.

О, и, судя по всему, трастовый фонд, на который я рассчитывала и от которого зависели некоторые довольно серьезные жизненные решения — такие, как получение крупных займов у печально известного опасного ростовщика, — находится под угрозой.

И я опаздывала на свою смену в баре, чего я терпеть не могу. Потому что Гарри всегда так добра ко мне. И поэтому я искренне люблю эту работу и постоянных клиентов, даже если это место — полный отстой.

И, конечно, что еще хуже, я опаздывала из-за гребаного Ноэля. У меня даже не было времени заехать домой и принять душ, хотя я живу за углом от бара. Я просто забежала в туалет Старбакса, чтобы переодеться из своей одежды домработницы в те джинсы и футболку, которые были у меня в сумке перед тем, как я села на метро.

В подсобке я с удовольствием зачерпнула ложкой чили, приготовленную Гарри, и со стоном опустилась на стул. У меня все болит от отвратительной уборки, через которую Наоми целенаправленно заставила меня пройти сегодня.

Но я здесь, в любимом баре. И я ем знаменитый чили Гарри.

Через минуту