Тлеющий пепел - Джаггер Коул

— Мисс?

Наоми смотрит на меня.

— Я спросила, нравится ли тебе то, что я сделала с этим домом..., — она лукаво усмехнулась, как Чеширский Кот.

— Я имею в виду, с того момента, как ты переехала.

Я напрягаюсь, краска отходит от моего лица, а сердце замирает.

— Я... я не уверена, что понимаю...

Я задыхаюсь, когда она бросается ко мне, и не успеваю даже среагировать, как она поднимается, хватает парик в кулак и срывает его с моей головы. И не успеваю я опомниться, как она другой рукой сшибает с меня очки.

Когда я сосредотачиваюсь, я замираю, увидев это: явное узнавание и кипящий гнев в ее глазах, когда она пристально смотрит на меня.

— Привет, Элла, — шипит она. — Ты подлая. Маленькая. Дрянь.

— Наоми...

— Заткнись, черт возьми, — прошипела она. — И убирайся нахрен из моего дома.

Я сглатываю и смотрю на нее.

— Как ты...

— Птичка сообщила мне, — усмехается она. — Прошлой ночью, вообще-то.

Ее губы кривятся в еще одной жестокой улыбке.

— Как ты думаешь, почему я устроила эту вечеринку?

Мое сердце замирает, а губы поджимаются.

— А теперь убирайся к чертовой матери, пока полиция снова не приехала за тобой, ты, маленькая психопатка.

Она ухмыляется.

— Ты, блять, уволена.

Наоми кричит мне, чтобы я уходила через черный ход, но мне уже практически все равно. Увольнение — отстой, но я найду другую работу. Однако унижение от осознания того, что она намеренно разгромила свой дом, чтобы целый день наблюдать, как я подбираю использованные презервативы, только для того, чтобы потом уволить меня, причиняет боль.

Но я сделала то, ради чего сюда пробралась. И это самое главное.

Наоми захлопывает и запирает входную дверь после того, как я выхожу на крыльцо. Я стону, мое тело затекло от усталости, волосы прилипли к лицу, а одежда перепачкана Бог знает чем, когда я начинаю спускаться по лестнице.

И вдруг я замираю, мое сердце учащенно бьется в груди.

Потому что там, у подножия лестницы, ведущей к входной двери, прислонившись к боку черного городского автомобиля, стоит Ноэль.

Его глаза сужаются, его точеная челюсть сжимается, когда я замираю, и мы оба оказываемся напротив друг друга.

— Как твоя машина? — тихо спрашиваю я.

— Можно исправить. Как твоя гордость?

Я вздрагиваю.

— Прекрасно, спасибо.

— Нам нужно поговорить.

— Нет, не нужно.

Я свирепо смотрю на него, пока спускаюсь по лестнице и поворачиваю налево, чтобы дойти до станции метро.

— Я знаю, что ты задумала, Элла, — рычит он мне в спину, заставляя меня вздрогнуть и замереть. — И я знаю, что ты думаешь обо мне и каким я тебе кажусь.

Я поворачиваюсь к нему, и поджимаю губы.

— Хорошо.

— Оставь это, Элла.

— Черт...

— СМИ и власти опровергли этот слух семь чертовых лет назад, — рычит он. — Так почему же ты не можешь?

Моя кровь закипает.

— Потому что я знаю...

— Ты ничего не знаешь.

Я дрожу, сдерживая ярость и пытаясь успокоиться.

— Мы не будем об этом говорить.

— Черта с два, — огрызается он. — Еще раз повторяю, я собираюсь покончить с этим дерьмом прямо сейчас.

Его глаза сужаются.

— Посмотри на меня.

Я отворачиваюсь.

— Посмотри. На. Меня! — рычит он.

Я дрожу, сглатывая, когда мои глаза возвращаются к его сияющим золотистым глазам.

— Если бы я хотел кого-то убить, я бы подошел и ударил его ножом в сердце. В мире нет ни одной чертовой причины, по которой я хотел бы, чтобы Кассандра...

— Не смей произносить ее имя! — кричу я на него.

Но Ноэль не дрогнул.

— Ты хочешь знать, кто это сделал?

— Я уже знаю, — шиплю я.

— Нет, — рычит он. — Ты хочешь знать, кто будет для тебя козлом отпущения. И мне жаль разочаровывать тебя, но это не я.

Его лицо каменеет, когда он делает шаг ближе ко мне.

— Продолжай, малыш.

Я испепеляю его взглядом — из-за его лжи.

— Пошел ты.

Я поворачиваюсь и начинаю убегать.

— Я нужен тебе, Элла.

Я замираю. Медленно поворачиваю голову, сопротивляясь желанию вздрогнуть, когда его глаза пронзают мои.

— Ты можешь сидеть здесь и злиться на меня, как капризный ребенок, сколько тебе угодно. Но я тебе нужен.

— Я не могу себе представить, что, черт возьми, мне могло понадобиться...

— Твой трастовый фонд, например.

Я напряглась. Я сразу же поняла, о чем он говорит.

О моем трастовом фонде, то есть о финансовом гнезде, которое отец создал для меня перед смертью. Тот самый, которым Ноэль теперь обладает из-за статуса опекуна, но с определенными параметрами. Да, он находится под его контролем, но только до тех пор, пока мне не исполнится двадцать три года.

До тех пор он не может к нему прикасаться. Он не может его опустошить. Он не может инвестировать или использовать его. Но он может прятать его от меня, пока мне не исполнится двадцать три года, и тогда траст станет моим.

Ну, за вычетом огромного чека, который мне придется выписать для опасного человека, которому я должна неприличную сумму денег.

Я тонко улыбаюсь Ноэлю и протягиваю ему руку.

— Можно мне его получить?

Он мрачно ухмыляется.

— Нет.

— Тогда увидимся в полночь на мой двадцать третий день рождения. Прощай, Ноэль...

— Ты не получишь его, Элла, потому что в своем детском упорстве закатывать истерики и саботировать меня ты упустила один момент.

Я нахмурила брови.

— О чем ты говоришь?

Он улыбается, как будто ему это нравится.

— Твой траст, находящийся под моим попечительством, находится под контролем моей основной холдинговой компании.

Его улыбка становится убийственной.

— Той самой, которую ты уничтожила, когда отправила те электронные письма на днях.

Я начинаю улыбаться, но когда он рычит и подходит ко мне ближе, я вздрагиваю и сжимаю губы.

— Твой трастовый фонд находится в безопасности только под моим контролем. Так что позволь мне доходчиво объяснить тебе это.

Он наклоняется ближе, загорелая кожа и дымный, мужественный запах исходящий от него воспламеняют мою кожу.

— Если я потеряю Ransom Holding, ты лишишься своего трастового фонда.

Я напрягаюсь, мое лицо бледнеет.

Ноэль мрачно улыбается.

— Похоже, ты связала свою судьбу с моей, Элла.

Я сглатываю, моя голова медленно покачивается из стороны в сторону.

— Оливер Принц дружил с моим отцом. Если он заберет у тебя компанию, я просто попрошу у него траст...

— Если он заберет компанию, все будет ликвидировано, и совет директоров Принца будет решать, как распорядиться этим.

Его глаза сужаются,