Обитель - Клэр Кент

— Ого. Я об этом не подумала. У тебя и так слишком много дел для одного человека.

— Да, — он потирает бороду — это у него такая привычка. — Было непросто. Так что, думаю, я… Хорошо, что ты здесь.

— Да. Думаю, да, — я переминаюсь с ноги на ногу.

Может, мне отойти и поискать книгу для чтения? Я бы с удовольствием свернулась калачиком на диване или в кресле и почитала часок-другой. Но что тогда будет делать Джимми? Может, он предпочел бы, чтобы я делала что-то вместе с ним.

Может, он хочет заняться сексом и думает, что было бы бесцеремонным поднимать эту тему.

— Хочешь принять ванну? — выпаливает он, прежде чем я успеваю придумать, что еще сказать.

Мои глаза становятся очень большими.

— Я не имею в виду, что ты грязная или что-то в этом роде. Просто подумал, не захочешь ли ты. У меня есть ванна, которую я использую для мытья. Приходится накачивать воду, чтобы наполнить ее, поэтому я делаю это примерно раз в неделю, а в остальное время просто пользуюсь раковиной. Летом это проще, так как мы можем делать это на улице.

В полумраке трудно разглядеть, но я готова поклясться, что его щеки покраснели. Я начинаю отвечать, но его понесло, и он не дает мне этого сделать.

— Так что мы могли бы принять ванну сегодня вечером, если хочешь. Мне она точно нужна, особенно если мы будем спать в одной постели. Это не составит особого труда.

Мне удается прервать его болтовню.

— Ладно. Это звучит как хорошая идея.

Я не говорю этого, но я не принимала настоящей ванны с тех пор, как мы с дедушкой ушли из нашего дома в лес. Даже без современных удобств любая ванна звучит как мечта.

Джимми, похоже, рад, что мы наконец-то придумали план на вечер. Он затаскивает в дом большую ванну, в которой может поместиться один человек. Он устанавливает ее на кухне прямо над сливным отверстием в полу. Он объясняет процесс: наполняем большую кастрюлю водой, ставим ее на плиту для разогрева, а затем накачиваем достаточно холодной воды, чтобы наполнить ванну примерно на две трети.

Это непросто, и на это уходит некоторое время, но в конце концов мы набираем в ванну достаточно воды. Затем Джимми наливает горячую воду в холодную и размешивает ее рукой.

— Видишь? — говорит он, с довольным видом убирая руку. — Это не совсем горячая ванна, но сейчас в ней достаточно тепло.

Я ощущаю воду, которая действительно довольно теплая.

— Это будет просто замечательно.

— О, подожди, это может помочь, — он разворачивается, снова заходит в маленькую комнату и выходит оттуда с парой полотенец и небольшим ведерком, в котором несколько бутылочек с шампунем, кондиционером и мылом для ванны, явно сохранившихся от старого мира. — Что-то из этого простое, а что-то цветочное. Ты можешь использовать все, что тебе захочется.

По какой-то причине его грубый комментарий вызывает у меня желание хихикнуть.

— Значит, ты иногда пользуешься цветочными средствами?

Он издает фыркающий звук, выражающий явное веселье.

— Только когда я действительно пытаюсь произвести впечатление.

Требуется пара секунд, чтобы понять, что он пошутил. Это настоящая шутка. Я хихикаю.

— Итак, ты полезай первой, но не вынимай пробку снизу, чтобы слить воду. Я буду использовать ту же воду, потому что наполнять ее так проблематично.

— О, тогда ты должен пойти первым.

— Нет. Ни за что, — он хмурится с легким неодобрением, которое я уже видела на его лице раньше. — Ты же не захочешь лезть в ванну с грязной после меня водой.

— Но тебе придется…

— Прекрати эти споры. Говорю тебе, девчушка, от тебя воняет гораздо меньше, чем от меня.

Я снова хихикаю, наполовину от нервов, наполовину от веселья. Он не называл меня девчушкой с того самого первого дня, как спас меня, и по какой-то причине мне от этого хорошо. Безопасно.

— Ладно. Я постараюсь управиться как можно быстрее.

— Не торопись. Я буду снаружи. Просто позови, когда закончишь.

— Ладно. Позову. Спасибо.

Он исчезает за дверью черного хода — той, что ведет к уличному туалету. Я чувствую себя странно и уязвимо, когда начинаю раздеваться, но было бы глупо медлить. Вода станет холодной.

Не успеваю я залезть, как мне приходит в голову идея. Я накачиваю достаточно воды, чтобы наполнить большую кастрюлю, и ставлю ее обратно на печь. Таким образом, у Джимми тоже будет теплая вода.

К счастью, у меня сейчас нет месячных. Это определенно создало бы неловкость при совместном пользовании водой. Я полностью раздеваюсь и делаю большой высокий шаг, чтобы опустить одну ногу в ванну. Я закидываю через бортик другую ногу и сажусь.

Ванна недостаточно большая, чтобы погрузиться в нее или вытянуть ноги, но это не имеет значения. Я быстро выдавливаю жидкое мыло с ароматом груши, взбиваю пену и моюсь мочалкой. Мытье волос — это сложный процесс, и я люблю делать это в солнечные дни, чтобы волосы быстрее высыхали, поэтому я не утруждаю себя погружением головы в воду, а вместо этого протираю лицо, шею и плечи мочалкой.

Мне удается привести себя в порядок гораздо быстрее, чем раньше, когда я быстро мылась из таза по вечерам. Я чувствую себя намного лучше, когда встаю, позволяя лишней воде стечь с меня, прежде чем осторожно выйти и вытереться.

Я натягиваю розовую ночную рубашку через голову. Она хорошо облегает грудь и плечи, но изначально, наверное, должна доходить до середины бедер. Вместо этого она спадает мне до колен.

Это не имеет значения. Это лучшее из всего, что у меня есть, и, глядя на себя в зеркало, висящее над комодом в спальне, я понимаю, что выгляжу в ней действительно хорошо. Ночнушка подчеркивает мою грудь, придавая мне почти чувственный вид. А цвет очень идет к моим волосам и коже.

Стесняясь того, как сильно оголяется кожа, я натягиваю поверх нее халат. Мне все равно нужно сходить в туалет перед сном, а на улице слишком холодно, чтобы идти в одной ночной рубашке.

Я проверяю воду. Я уверена, что она грязная, но на самом деле все выглядит не так уж плохо. Я наливаю в ванну большую кастрюлю воды, которую я разогрела, и взбалтываю ее. Вот так. Джимми должно быть вполне комфортно.

Я открываю заднюю дверь и кричу в темноту: «Я закончила!» Затем иду по дорожке к туалету.

Когда возвращаюсь в дом, Джимми склонился над ванной.

— Вода теплая, — говорит он.

— Я подогрела для тебя еще воды.