Развод, сволочь. С треском и без скидок - Марика Мур

— Не приближайся, Илья.

Он замер, его взгляд вспыхнул, но он не пошёл дальше.

— Как долго ты планировал меня держать в неведении? — спросила я, уже без злости, просто в упор глядя на него.

Он не ответил сразу.

— Не знаю…

Я кивнула.

— То есть, пока я сама не догадалась, ты бы продолжал играть в идеального мужа?

— Свет…

— Уходи, Илья.

Он нахмурился.

— Светлана…

— Уходи. Или мне Кате сказать, что у нас тут семейная драма?

Он прищурился, явно взвешивая варианты, а затем резко развернулся и направился к выходу.

— Ты сама всё усложняешь, — бросил он уже у двери.

— Ах, конечно, я во всём виновата, — усмехнулась я, склонив голову.

Дверь хлопнула.

Я выдохнула.

В комнате стояла звенящая тишина, нарушаемая только тихим дыханием внука.

Я подошла к кроватке, посмотрела на крошечное личико.

— Как же хорошо, что ты пока не понимаешь всей этой грязи, малыш, — прошептала я, нежно проведя рукой по его мягким волосикам.

Но одна мысль крутилась в голове: Илья что-то задумал. Я это чувствовала.

* * *

Я нарезала овощи для салата, бросая короткие взгляды на Катю, которая стояла рядом, вытирая вымытую посуду. Мы с ней болтали обо всём и ни о чём — о рецептах, планах на выходные, даже обсудили новый сериал, который она посмотрела за последние пару дней, пока Вовка давал ей передышку до того, как они оба простыли.

За спиной раздавался тихий смех Димы — он пытался развлекать сына, качая его на руках, что-то весело бормоча. В этот момент дом казался наполненным теплом, обычной семейной суетой, той самой, которая успокаивает и даёт ощущение стабильности.

Но как только в дверь позвонили, что-то внутри сжалось.

— Я открою, — спокойно сказал Дима, осторожно передавая сына Кате.

Я продолжила нарезать огурцы, но в глубине души уже знала, кто это.

И, конечно, не ошиблась.

— Здравствуй, Дима, — раздался снова знакомый голос, спокойный, уверенный.

Я медленно повернула голову и увидела, как Илья переступает порог. В одной руке он держал огромный букет алых роз, в другой — аккуратный, нежный, светло-розовый.

— Где мои милые девочки? — произнёс он с фальшивой теплотой в голосе, шагая внутрь так, будто ничего не произошло.

Катя замерла с тарелкой в руках, недоумённо глядя на отца, а Дима скептически приподнял бровь, но промолчал, лишь захлопнул за гостем дверь.

Илья, как ни в чём не бывало, протянул розовый букет Кате:

— Для моей принцессы.

Катя неуверенно взяла цветы, пробормотав короткое «спасибо, пап», а он поцеловал ее в щеку. Я видела по её лицу, что она не знала, как на это реагировать.

Затем он подошёл ко мне и, не говоря ни слова, протянул мне алые розы.

Я смотрела на него, не делая ни единого движения, не брала цветы из его рук. В кухне повисло напряжённое молчание.

— Мы тут в семью играем, что ли? — наконец спросила я, скрестив руки на груди.

На лице Ильи промелькнула едва уловимая тень раздражения, но он быстро взял себя в руки.

— Свет, ты можешь хотя бы один вечер не устраивать спектакль? — ровным голосом произнёс он.

— Спектакль? — я усмехнулась, наклоняя голову. — А ты что сейчас устраиваешь, Князев? Великое примирение? Мы же вроде все решили, у каждого своя жизнь, свобода.

— Я просто хотел провести вечер с вами. С семьёй, — подчёркнуто спокойно ответил он, намеренно игнорируя мои колкие слова.

— Семьёй? — переспросила я, усмехнувшись ещё шире. — Это слово тебе всё ещё кажется подходящим?

Илья выдохнул, выдерживая паузу.

— Катя, ты не против, если я побуду здесь? — неожиданно обратился он к дочери, обойдя меня.

Катя перевела взгляд с него на меня, будто спрашивая, как реагировать.

— Я… пап, даже не знаю, — неуверенно произнесла она.

— Вот видишь, Света, никто не против, кроме тебя, — с лёгким укором бросил он, наконец, опуская бедные цветы на стол.

Я прищурилась, внимательно изучая его лицо. Он делал вид, будто всё хорошо. Будто никаких откровений не было, никакого предательства, никакого разрушенного доверия. Он вёл себя так, как будто мы просто поругались из-за ерунды, а теперь он пришёл мириться.

— Ну ладно, оставайся, раз уж ты так рад нас видеть, — сказала я, улыбнувшись. — А потом можешь поехать к своей настоящей семье.

Он сжал челюсть, но опять промолчал.

— Дима, а ты не против? — вдруг спросил он у зятя, разрывая накалённый взгляд со мной.

Дима бросил на меня быстрый взгляд, словно предупреждая, что не хочет влезать в этот фарс, но всё же ответил:

— Я вообще тут случайный наблюдатель, мне всё равно. Решение за мамой.

— Прекрасно, — подытожил Илья, снимая пальто и вешая его на крючок.

Я снова усмехнулась. Он не уйдёт просто так. Он собирался играть в «мирного семьянина» до конца.

Ну что ж, посмотрим, как долго он сможет выдержать эту игру.

* * *

Глава 5

Да, уж… это был на самом деле жалкий спектакль

День тянулся долго. Илья, словно хорошо отрепетировавший роль, пытался выглядеть образцовым семьянином.

Он ухмылялся, шутил, активно вовлекался в разговоры, вёл себя так, будто ничего не произошло. Даже внуком занялся, качал его на руках, бормотал что-то мягким, даже нежным голосом.

Я наблюдала за этим с каким-то болезненным интересом.

Как долго он собирается поддерживать этот жалкий акт?

Я заметила, как он периодически пытается меня коснуться — мимолётно, почти незаметно. Лёгкое касание плеча, скользящий по пояснице жест, будто бы случайный. Казалось, он проверяет границы, пытается понять, насколько далеко может зайти.

Один раз я просто отошла в сторону, второй — не удержалась и смерила его холодным взглядом.

— Не прикасайся ко мне, Князев. Я тебе не твоя малолетка.

Катя старалась держаться нейтрально, но я видела, что её всё это напрягает. Дима вообще предпочитал молчать, ведя себя подчеркнуто вежливо. В конце концов, он не обязан был в это влезать.

Но Илья, видимо, решил, что его миссия сегодня — укреплять «семейные связи».

— Слушайте, а может, вы с Димой съездите в магазин или просто прогуляетесь? — предложил он, обращаясь к Кате. — Всё равно вам наверняка надо что-то купить, да и проветритесь немного.

Я вскинула голову.

— Что, прости?

Катя с Димой переглянулись.

— Ну… нам, в принципе, ничего не нужно, — осторожно сказала Катя.

Но Илья продолжал:

— Да ладно, можно просто выйти, развеяться. А мы тут с мамой посидим, поговорим…

Я вытерла руки о полотенце и повернулась к нему, сложив руки на груди.

— Ты не охамел, дорогой? — спокойно спросила я.

Он удивлённо посмотрел на