На краю радуги - Джон Метьюз

— Итак, вы не хотите рассказать мне, что такого особенного в этой игрушке?

— Я просто вспомнила время, когда мне было пять лет. Ну, знаете, когда малейшая неудача становится ужасной трагедией.

— Знаю, — кивнул Мэтт, побуждая ее продолжать.

— У моей мамы был точно такой же шар, как этот, — продолжала Тори. — Не знаю, может, это роковое совпадение или просто здесь, в Миннесоте, тогда их очень много сделали. Это была одна из ее любимых вещей, и мама держала ее на полке вместе с некоторыми другими сокровищами, привезенными из родного дома. Однажды я не смогла удержаться и залезла на стул, чтобы рассмотреть все эти чудесные вещи и особенно шар с кроликом. Я взяла его в руки, слезла со стула и стала рассматривать. Я была очень-очень осторожна — я боялась даже думать, что будет, если я разобью его. Я решила, что смогу вывернуть шар и поближе рассмотреть кролика. И шар действительно повернулся, но из него вдруг начала вытекать вода. Я была в ужасе и попыталась ввернуть шар на место. Но вода все вытекала, я побежала к маме и закричала: «Мамочка! Не сердись! Пожалуйста, только не сердись!» Я протянула ей шар, и когда она брала его, он вдруг выпал и разбился вдребезги.

— Она рассердилась? — спросил Мэтт.

— Думаю, скорее это было удивление и боль, так же как и у меня. Мама села и просто смотрела на осколки. Она произнесла только: «Как ты могла сделать это? Почему ты не была осторожнее?» «Мамочка, я не знала», — плакала я, а мне так хотелось, чтобы она обняла меня и сказала, что ничего страшного не произошло. Но она и сама в этот момент была всего лишь ребенком. Кролик остался цел, но шар был разбит. Волшебство игрушки исчезло.

— Теперь вы вернули его, — сказал Мэтт.

— Спасибо, Мэтт. — Тори с благодарностью взглянула на него. — По-моему, вы понимаете, что я почувствовала. Я очень тоскую по маме.

— Я знаю. Я тоже не так давно потерял родителей.

— А что с ними произошло? — спросила Тори.

— Несчастный случай, — ответил Мэтт и покачал головой: — Это история для другого раза.

Тори поняла и кивнула.

Как будто по сигналу появилась Молли с их капуччино и поставила чашки на стол.

— Вы ведь Виктория, да? — спросила Молли.

Тори кивнула — она уже привыкла к тому, что все в городе, похоже, знают ее имя.

— Я слышала про кошек Люсинды. Я бы хотела взять двух, и мои подруги тоже возьмут нескольких.

— Это просто чудесно! — Тори всплеснула руками, чувствуя величайшее облегчение. Ей, даже стало легче дышать.

— Мы можем заехать сегодня вечером, — сказала Молли.

— Отлично! Я просто счастлива. Кошки действительно очаровательные.

— Я знаю. Люсинда приносила в церковь их фотографии. Я уже знаю, что хочу взять Пушка, белого перса. А насчет второго я решу потом.

Мэтт протянул Молли двадцатидолларовую банкноту и указал на шар, напоминая, что они забирают его. Молли улыбнулась:

— Я очень любила эту игрушку. Моя мама играла с ней, когда была ребенком.

— Это принадлежало вашей семье?

— Я выросла в этом доме. Большинство продаваемых здесь вещей собрано за многие годы.

— И вам не нужна эта вещь?

— О нет! — ответила Молли. — Собирателем была моя мама. Я же люблю простор.

Тори прижала снежный шар к груди.

— Так, значит, это принадлежало вашей матери, — сказала она, глядя куда-то вдаль. — Я буду бережно хранить его.

— Спасибо, — улыбнулась Молли.

День оказался таким удачным для Тори. К тому же, возможно, через несколько дней ей удастся пристроить всех кошек, убедить Мэтта купить ее землю, и тогда она сможет вовремя вернуться в Нью-Йорк, чтобы сделать свою первую программу.

«А этого ли ты хочешь?» — спросил ее внутренний голос.

«Да», — дерзко ответила ему Тори. Она слишком упорно работала, чтобы пустить свою карьеру под откос.

Но, прихлебывая кофе и любуясь подарком, Тори решила пока не думать о будущем.

Как и обещала, Молли взяла двух кошек; еще трех забрали ее подруги.

Они прощались, стоя во дворе дома Люсинды. Тори не решилась войти в дом, так что Мэтту пришлось провести девушек к кошкам и познакомить с их новыми питомцами. Он также знал, где стоят клетки для переноски — все одиннадцать штук. И вот теперь каждая из пяти кошек удобно устроилась в своей клетке, готовая к путешествию в новый дом.

Быстро темнело; на небе появлялись звезды. Вот уже их число и красота стали ошеломляющими.

— До свидания. Еще раз спасибо, — сказала Тори, а потом они с Мэттом смотрели, как девушки грузятся в старенький пикап со своими пятью новыми друзьями.

— Ну, думаю, мне пора уходить, — сказал Мэтт, хотя совсем не хотел этого.

— Хорошо, — кивнула Тори, в душе не желая его отпускать.

Они были одни среди природного великолепия их собственной земли. Если москиты и были, Тори не замечала их. Она протянула руки и обвила ими шею Мэтта, приглашая к поцелую. Это казалось таким естественным; она больше не думала о том, кто должен сделать первый шаг. Их губы встретились, и это было идеальным, правильным завершением хорошего дня.

Когда Мэтт поднял голову, он нежно улыбнулся Тори и коснулся ее носа кончиком пальца.

— Значит, увидимся завтра? — спросил он.

— Конечно. До свидания. И спасибо за все.

Тори проводил Мэтта взглядом, затем оттащила садовый стул футов на десять от дома и уселась на заднем дворе, глядя, как сгущается темнота, и любуясь звездами. Через несколько минут она поедет в мотель.

Мэтт стоял у окна на втором этаже и наблюдал, как Тори смотрит в небо. В уединении своей комнаты он позволил чувствам захватить его тело. Ему страстно хотелось снова обнять эту девушку. Она не была беспомощной или слабой, но он ощущал все ту же волну желания и стремления защитить, которая захлестывала его каждый раз, когда он видел ее. Он никогда не чувствовал ничего подобного ни к какой другой женщине.

Он не сможет ждать долго. Его тело, его душа до боли хотели полностью соединиться с ней. В воображении он представлял, как возвращается в ее двор, обнимает и целует ее, потом отвозит в мотель и проводит с ней ночь.

Тори встала, потерла руки, чтобы согреться, обошла дом и села в машину. Мэтт смотрел, как она отъезжает, и поклялся себе, что еще до конца недели Тори будет принадлежать ему.