Драгоценный камень - Норма Бейшир

Наконец она осторожно села, и первое, что увидела, была ночная рубашка, брошенная на спинку кресла еще вчера. Эту рубашку Слоун купила через три дня после приезда в Довиль. Так, на всякий случай, если придется соблазнять Джордана в спешном порядке. Соблазнять! От этой мысли она чуть не рассмеялась. Хотелось бы знать, кто из них в прошлую ночь был соблазнителем, а кто соблазненным. Слоун вспомнила о шампанском, стоявшем в ведерке со льдом внизу. Такой романтический вечер замышлялся…

Но он и получился романтическим, куда уж романтичнее. Только несколько интенсивнее, чем предвидела Слоун. И в Джордане она не ошиблась – он действительно восхитительный любовник, точно знающий, где и как ее коснуться, чтобы доставить наслаждение. Казалось, они близки уже много лет, хотя это случилось впервые. Они начали днем и занимались любовью до глубокой ночи, практически без перерыва, и все никак не могли до конца насладиться друг другом. Даже сейчас Слоун так же жаждала его прикосновений и поцелуев, мечтала ощутить Джордана внутри себя. Он подарил ей такое наслаждение, какого прежде она не испытывала ни с одним мужчиной, и Слоун еще не насытилась этим.

Осторожно встав с постели, она накинула шелковый темно-розовый халат и направилась в ванную, где первым делом пристально посмотрела на себя в зеркало. Так и есть, вид ужасный. Вчера все получилось слишком быстро, и Слоун забыла снять косметику. Теперь на нее смотрела из зеркала мордочка енота – тени и тушь расплылись под глазами, образовав неровные кольца. «Слава Богу, Джордан еще спит, – подумала она, открывая баночку с очищающим кремом и распределяя его по лицу. Затем взяла несколько салфеток. – Очень бы не хотелось, чтобы он увидел меня такой».

– Ах вот ты где!

Слоун вздрогнула и обернулась. В дверях стоял улыбающийся Джордан. Одеться он не потрудился, и его вид тут же возбудил ее.

– Ты так сладко спал, что я решила не будить тебя. – Она снова повернулась к зеркалу.

– Чем это ты занимаешься? – спросил он.

– Да вот, забыла снять макияж. – Слоун приложила к лицу салфетку.

– Дай-ка я посмотрю. – Джордан мягко забрал у Слоун салфетки, затем приподнял ее подбородок, повернул голову к свету и задумчиво присвистнул. – Да… раскраска слишком боевая. Ей-богу, перед нами не женщина, а произведение абстрактного искусства. – Он нежно стер с лица Слоун крем с остатками макияжа, затем бросил влажные салфетки в урну. Его глаза блестели от удовольствия.

– Ты смотришь на меня так, будто я одна из твоих пони, которую приготовили на продажу! – притворно возмутилась Слоун.

– Вот тут ты сильно ошибаешься – тебя я не продам ни за какие деньги! – Джордан запечатлел поцелуй у нее на лбу.

– Видимо, это следует воспринимать как комплимент?

– Пожалуй, это самый большой комплимент, какой я когда-либо делал женщине. – Джордан снова поцеловал Слоун и легонько шлепнул по заду. – Одевайся, через час мы должны быть в Довиле.

В воскресенье у Джордана игры не было, и они остались в Хонфлере. Утром спустились в деревню, раскинувшуюся здесь уже несколько столетий назад. Узкие дома с шиферными крышами жались друг к другу, за ними виднелись бухта с рыбацкими лодками, стоящими на рейде, и доки. Они осмотрели храм Святой Катерины – церковь моряков, построенную в XV веке из корабельного материала. Ее крыша напоминала чуть приподнятый кверху корпус судна. Поход, как водится, закончился на «Ферме Сен-Симона» – в ресторане в нормандском стиле, таком же старом, как и все в этом месте. Ресторан стоял на склоне горы, повернутом к проливу Ла-Манш.

– Скажи, пожалуйста, – спросил Джордан за обедом, – в твою личную жизнь посторонним по-прежнему вход воспрещен? Помнишь, когда я прежде пытался задавать тебе об этом вопросы, ты неизменно отвечала, что это не мое дело.

– Насчет того, что это не твое дело, неправда. Я так не говорила… – Слоун избегала смотреть ему в глаза.

– Значит, я ошибался.

Она отложила вилку.

– А что, у тебя есть вопросы?

– Расскажи лучше для начала что-нибудь сама.

– А собственно, и рассказывать-то нечего. – Слоун опустила глаза. – Я родилась и выросла в Чикаго. В средней американской семье. Понимаешь? Совершенно обычная, ничем не примечательная жизнь. Заурядные родители, такой же младший брат и такая же собака…

– …заурядный муженек, – продолжил он.

Слоун покачала головой:

– А вот заурядного муженька не было. По этой части вообще никого не было.

– А сын? Ты купила его в универмаге «Сирс»?^[7] – осведомился Джордан, чувствуя, как между ними нарастает напряжение, и пытаясь его разрядить.

Она подняла на него глаза и слабо улыбнулась:

– К сожалению, я не купила его. А жаль, лучше бы было так.

– И что же это означает? – настаивал Джордан.

– Это означает, что Тревис – единственное хорошее из того, что произошло со мной в Чикаго. Я никогда не считала его появление следствием какой-то ошибки. А вот в случае с его отцом…

Джордан, помолчав, спросил:

– Значит, история твоей жизни не вполне повторяет сказку о Золушке?

– Пожалуй, больше похоже на «Челюсти».

Он потянулся через стол и накрыл ее руку своей.

– Ты что, не веришь в счастливые концы?

– Почему же, верю, – грустно ответила Слоун. – Но только в кино и книгах.

– Волнуешься?

Они лежали в постели. Уже поднималось солнце, обозначая начало нового дня. Необычного дня. Сегодня игрался финальный матч «Золотого кубка».

«Возможно, это последний день, который я проведу с тобой, Джорди».

Он нежно прижал ее к себе и улыбнулся:

– Неужели с тобой можно не волноваться?

– Глупый! – Она шутливо ударила его по плечу. – Я имела в виду предстоящий матч!

– Знаю, что ты имела в виду. – Джордан слегка куснул ей мочку уха. – Но я о другом. – Его рука под одеялом блуждала по ее телу.

Слоун усмехнулась:

– А мне всегда казалось, что спортсмены перед ответственными матчами этим не занимаются. – Его губы скользнули вниз по ее шее, к ключице, и дальше вниз, к грудям. Их ноги переплелись под одеялом. – Я думала, что это снижает выносливость.

– Спасибо за заботу, но с выносливостью у меня пока все в порядке. – Джордан хрипло засмеялся, поднял руку к ее грудям и кончиком указательного пальца провел линию в глубокой ложбинке между ними. – С тех пор как мы приехали сюда, я играл почти каждый день. Разве ты заметила, что я был каким-то измотанным?

Слоун погрузила пальцы в его волосы.