Белый Шанхай - Эльвира Барякина

Автомобиль несся по улицам. Нина смотрела на низкие облака, на флаги, трепещущие на ветру. Стая голубей сорвалась с карниза на церкви Пресвятой Троицы и исчезла из виду.

«Я не вернусь в Шанхай».

Нине казалось, что это не она уезжает, а сам город, как Атлантида, медленно оседает на дно. Скоро он пропадет из виду и от него не останется ничего, кроме обросших небылицами воспоминаний.

Когда-то Тамара сказала, что Шанхай – это испытательный полигон, на котором люди, сами того не замечая, отрабатывают свое будущее.

– Народы, сословия и цивилизации постепенно перемешаются, но им уже сейчас необходимо учиться жить друг с другом. Задача совсем непростая, поэтому в Шанхае все испещрено помарками. Но без черновиков, без эскизов не создашь ничего достойного.

– Жаль, что черновики рано или поздно оказываются в мусорном баке, – рассмеялась Нина.

Тамара кивнула:

– Скорее всего, наш Шанхай действительно исчезнет, и на его месте возникнет что-то иное. Но так и должно быть.

Да, так должно быть. Нинин Шанхай опустился под воду – вместе с Климом и Китти, с охранным агентством, со всем, что было ей дорого. Жалеть ни о чем не надо.

Нина привычно рассердилась на ласковую язвительность мужа. Он нарастил ее на себе, как ледяной накат: все, что ни дашь, ни бросишь, соскальзывает. Растопить его не удалось – Нина пробовала. Все ее робкие попытки Клим встречал неизменным смешком: «Дорогая моя…»

Да, сама виновата. Да, ему есть за что ее ненавидеть.

Зима в Шанхае – что-то от русской весны. Воздух такой особенный, переменчивый. Ехавший мимо автомобиль плеснул в окно водой из лужи. Шофер ругнулся, а Нина рассмеялась. Повертела ручку, опустила стекло и снова подняла – вот почти и не осталось грязи.

У безумных поступков есть своя прелесть. Даниэль рассказал Нине о Народной революционной армии, об иностранных советниках Чан Кайши – одно сплошное циничное, романтическое безумие. Если Даниэлю хорошо с такими коммунистами, то и Нина там приживется. Они ведь очень похожи.

Не делать планов, не ставить целей, жить сегодняшним днем и совершать подвиги – не ради высших идеалов, а ради удовольствия.

Лемуан встретил Нину на пристани:

– Ну что, не передумали ехать? Вот попомните мое слово: я вас честно предупреждал!

Она представила себе, как вернется домой со своим чемоданом. Клим поднимет брови: «Дорогая моя, что случилось? Дорогой ошиблась и свернула не туда? Порт – это прямо и налево!»

– Я решила, что поеду, – значит поеду, – сказала она Лемуану.

Тот только рукой махнул:

– Ну как знаете.

Советский пароход «Память Ленина». Закопченные трубы, сырая от тумана палуба, вдоль бортов – стальные щиты на случай обстрела. Война – всякое может случиться.

Матросы подняли трап. Странно было слышать, как они говорили по-русски. Странно вдвойне, что пару недель назад они были в России. Это совсем другой мир – за пределами понимания.

Гудок. Другой. Пароход начал медленно разворачиваться. Вот и все.