Дачница для сбежавшего олигарха - Евгения Мэйз

— Если только так, — проговорил Олег, мелькнув взглянув в появившееся перед глазами декольте. — Учтите, вам не удастся скрыться.

Он поднялся следом за ней, забрал из ее рук тарелки и направился к мойке.

— О! — протянула она, с таким удивлением, что он обернулся и увидел изображенную яркими губами букву. — Вы что делаете?

Олег мыл посуду. Две тарелки, две ложки и зеленая доска из «Ikea», на которой еще сохранились остатки мелко порубленной зелени. Ему надо было чем-то занять себя, а не думать о ней в эротическом ключе.

— Даже не попросите покрутиться?

— Если только вы сами этого захотите.

Он еще раз оглядел ее, задержав внимание на обтянутых джинсами бедрах, но она только цокнула в ответ и отвернулась, едва взявшись за чайник. Олег продолжал мыть, не глядя на посуду, а на открывшуюся картинку. Если Бог создает прекрасное, то этим стоит любоваться. Иначе, зачем?..

— Где вы научились чистить картошку?

Олега повеселил этот вопрос.

— Думаете обеспеченные люди совсем не приспособлены к жизни?

Татьяна в ответ подавилась смешком, и он понял, о чем именно она подумала. Чертов соус!

— Еда предназначена для того, чтобы ее есть, а не плюхать на лицо.

— А я и не плюхаю, а наношу, — откликнулась она, повернувшись.

Олег даже не подумал, чтобы отвезти взгляд. Он давно уже не мальчишка и не стесняется выражать свой интерес самым прямым и бескомпромиссным образом.

— В следующий раз поедем в город вместе и вы купите нормальные средства по уходу.

— И стану пугать вас своим видом? В них ведь расхаживать надо, а я практически всегда под вашим присмотром. Буу!

Сказала она напоследок и вернулась на свое место. Это шкодливое «буу» позабавило его и рассеяло заботы настоящего. Хотелось быть здесь и сейчас, не размышлять о проблемах, не искать виноватых и не о том, что скоро придется возвращаться обратно.

— А как вы управлялись с теми?

— Пока была в душе, — ответила она просто. — Наносишь и занимаешься всем остальным, с тканью такое не пройдет.

Олег покачал головой. Как разговор о пресной субстанции вдруг взял и свернул к яркому образу принимающей душ женщины?

— Я служил в армии и, как и все бывал на кухне, — ответил он на ее прошлый вопрос, выключив воду и протерев мойку губкой, выбросил ее в висящий а крючке пакет с мусором. — Ну и вопреки вашим представлениям обо мне я родился не с золотой ложкой в руке.

Стоило отвлечься и подумать о чем-то менее сексуальном. Иначе, не далеко до банальных домогательств или юношеского пробуждения в мокрых трусах.

— И кем же были ваши родители?

— Мама была учительницей. Отец работал гравировщиком в АлРоса. Когда он умер, мы переехали к родне в Москву. Мама всегда считала, что Якутия не то место, где стоит растить детей, но хорошие заработки отца удерживали их в Мирном.

Он рассказал ей все. О переезде. О крошечной кладковке, в которой они жили пока матери не удалось устроиться дворничихой и урвать причитающуюся (по тогдашним временам) квартиру над каморкой с инвентарем. О своем увлечении радиоаппаратурой, а потом, сменившей ее компьютерной техникой; об окончании школы, о поступлении в институт, о работе на заводе в чине «принеси-подай» и о перестройке, даже о работе на рынке и «толкании» левого товара из-под прилавка, первом салоне сотовой связи, отжавшим его бандитах, заплатившим за перспективный бизнес неплохие, но все же малые (как он понимает сейчас) деньги.

— Одно время так и было — я начинал дело, развивал его и продавал тем, кто был заинтересован в этом.

— Таких было много?

— Бандиты тоже люди и не все они тупые. Они быстро схватывали что к чему, не меньше моего, а где-то и больше видели перспективы развития.

Она слушала его. Действительно слушала, а не витала в облаках с отсутствующим взглядом, чтобы во время паузы спросить, а можно ли взять его карту или когда же он решит проблему с личным транспортом. Лерка была не большого ума, но при том, что от нее требовалось, много и не надо было. Вот только запросто рассказать ей все Олег не мог, потому что знал, что не получит в ответ ничего взамен.

А Таня…

Она спрашивала его. Ее не интересовало то время, которое она пережила, будучи подростком, находясь под заботливым крылом родителей, ей хотелось узнать его путь к успеху и в том не было никакой корысти, потому что красть из того опыта, использовать его себе на пользу уже было не то, чтобы невозможно, а во многом устаревше.

— Вместо того, чтобы артачиться и быть найденным в канаве с пробитой головой, я соглашался на эти предложения. Так, кстати говоря, оброс связями.

— И? Как же вы стали тем, кто есть сейчас?

— Ты ведь не знаешь кто я?

Женщина качала головой, потягивая чай из высокой кружки, за время его рассказа, то и дело прячась за ней, чтобы скрыть улыбку на какие-то забавные моменты.

— Нет. Давайте побудем попутчиками? Как в поезде.

Предложение не было «прекрасным» оно уже предполагало, что через какое-то время кто-то исчезнет, выйдя на нужной ему станции, но продолжить рассказ хотелось. Олег понял, что очарован ее неподдельным вниманием и каким-то нетерпением узнать, что было дальше.

— Когда умерла мама, — Олег вспомнил ее последний взгляд, когда она провожала его на работу, — меня уже ничего не держало в столице.

Он собрал сбережения и уехал в Японию. Новое место, условия, быт и народ смогли смягчить горечь утраты.

— Вот так просто? А как же…

Ее изумление было велико, несмотря на набежавшую на лицо мрачную тень при упоминании смерти родительницы. Он был уверен, что она подумала о чем-то таком, но применимо к себе. Олег подобрал кружку и откинулся назад, разглядывая рыжую.

— Язык? Что вы там делали и как долго прожили? Где? На что?

— У меня врожденная способность к языкам. На тот момент я говорил на английском, а через год уже сносно владел японским. Тогда все было не так сложно и муторно, как сейчас. Хотя и сейчас тоже.

Таня только губы нахмурила и покачала головой.

— Сейчас каждый хочет жить где-то. Одних это не устраивает, а за границей… Там тоже живут не дураки.

В этом она права. Ему понравился ее ответ, как верно она все подметила, не став возмущаться, прибедняться и занудствовать, расписывая современные реалии. Олег видел трудности и так. У него были деньги, чтобы решить проблемы в мгновение ока, но у него были и глаза, чтобы понять, как система все больше и больше обрастает бородавками бюрократии.

— Я устроился на местный завод радиоэлектроники, проработав на нем год. Снимал квартиру

Затем, он сменил место работы и стал трудиться на сборке компьютеров. Японцы ценят трудоспособность, а Березин — знания. Он учился у них, потом у американцев и в итоге вернулся в Москву, с неплохими для их страны сбережениями, подобрал еще некому непонятный интернет с толком не развитой системой провайдеров и хостинга. Так началось его восхождение, борьба с конкуренцией, порой не всегда честными способами. Но это Россия, детка, как любит повторять нынешняя молодежь и по-другому здесь нельзя.