Ничто не разлучит нас - Хизер Грэм

«Нет! – решила она. – Сейчас я не в состоянии поднять брошенную им перчатку».

А потом Брент появился снова, перед открытием выставки, в необычном смокинге, поразительно красивый и раскованный, любезный и услужливый с окружающими, так что Сильвия заметила:

– Он не художник! Джеффри подсунул нам кого-то другого. Схватил на улице первого попавшегося симпатичного парня и попросил разыграть роль знаменитого живописца. Подделка!

– Сильвия, уверяю вас – это настоящий Брент Мак-Келли.

– Возможно, но где же он был все эти годы?

– Писал, наверное.

– Было дело, года три-четыре назад я познакомилась с одной девушкой, которая тогда ему позировала. Случилось это в Риме. Она рассказывала, будто он совсем юн и прекрасен, как Аполлон, но сокрушалась, что Мак-Келли ведет себя исключительно по-деловому и не обращает на нее иного внимания. Сердце у бедняжки было совершенно разбито, но я не верила ей. Такое безразличие, должно быть, здорово нервирует, Гейли?

– Что?

– Вообразите, сидеть в чем мать родила, пока великий мастер смотрит на тебя, словно ты – ваза с цветами.

Гейли пожала плечами:

– Не знаю, Сильвия. Я вспоминаю художественную школу. Большинство моделей были студентами, и для них это был единственный шанс закончить курс.

– Не самый отвратительный способ поднакопить деньжат, особенно если модель – что надо, – откровенно заметила Сильвия. Она поправила шапочку-таблетку, надетую набекрень, и с наслаждением отпила глоток шампанского. – Впрочем, мне бы, наверное, следовало поверить той натурщице. А вы, – она шутливо погрозила пальцем, – вы должны были позвонить мне, Гейли. Тогда я успела бы опередить тут всех.

– Но я познакомилась с Мак-Келли лишь вчера вечером, – сказала она и тоже пригубила из своего бокала. Который это? Уже шестой? Гейли не помнила толком. Завтра голова будет раскалываться. Она осмотрелась. Брент разговаривал с Ривой Чен из нью-йоркской газеты. Гейли прекрасно знала ее, любила и уважала. Рива – роскошная женщина восточного типа, высокая, с гладкими и черными как вороново крыло волосами, ниспадавшими ниже талии. Они непринужденно смеялись чему-то, и вдруг Гейли с изумлением почувствовала прилив ревности. Но она не имела оснований для чувств, хотя бы каплю напоминавших ревность. Однако разумные доводы здесь бессильны. Гейли предположила, что Брент просит собеседницу позировать. А вдруг Рива согласится? Наверное, у нее великолепная спина, фигура ее такая стройная и холеная.

Должно быть, Рива очень тихо говорила, потому что Брент наклонился к ней, как бы ловя каждое слово, и рассмеялся. Лицо его оказалось совсем близко к ее лицу.

Сильвия звучно вздохнула, привлекая внимание Гейли:

– Жаль, жаль. Я не успела купить картину, которая мне больше всего понравилась. Кто-то увел ее у меня из-под носа.

– Правда? – улыбнулась Гейли, с усилием отвлекаясь от наблюдений. – И какая же это картина?

– О влюбленных – «Джим и Мери». Это чудо!

– И кто купил ее, не знаете?

– Нет, дорогая, понятия не имею. Этот смышленый коллекционер стремительно скрылся. Картина ушла, едва Джефф успел открыть двери галереи. – Она снова вздохнула. – А какая красивая, чудесная работа! Я обязательно напишу о ней целую полосу!

– Отлично, – почти искренне радуясь, отозвалась Гейли, хотя с грустью задумалась, кто же мог купить «Джима и Мери». Ей хотелось обладать этим сокровищем!

Внезапно блеснула вспышка фотоаппарата – Брент позировал вместе с Ривой. Они чудесно смотрелись рядом: оба смуглые, элегантные, ухоженные. Рива ослепительно улыбалась, и не оставалось сомнения, что они очень симпатичны друг другу.

– Гейли?

Она обернулась. Голова начинала побаливать. Перед нею стоял Джефф.

– Прости, Сильвия, но Гейли просят к телефону. Пройди ко мне в кабинет.

– Бегите, дорогая, бегите, – сказала Сильвия, снова поправив на голове шляпку. – Я смотрю, Чед Беллоуз скучает. Возможно, мне удастся выудить у него хоть несколько тайн из жизни нашего маэстро. – Она отчалила, твердой рукой направляя свой корабль по намеченному курсу. Джефф улыбнулся Гейли, а она пожала плечами.

– Ты сказал, меня к телефону? Кто это?

– Тина. Она передает поздравления и желает удачи. Я пригласил ее приехать, но она не может. Иди, возьми трубку в моем кабинете.

– Но я же не могу вот так…

– Ты была отличной хозяйкой. Вечер прошел безупречно, можешь отдохнуть.

Гейли сползла со стола и стала пробираться в глубь галереи, где располагался кабинет Джеффа. Усевшись в кожаное кресло, она взяла трубку.

– Мои поздравления! – воскликнула Тина. – Джеффри уже сказал мне, что успех сногсшибательный.

– Сногсшибательный, – согласилась Гейли, накручивая на палец телефонный шнур.

– А как там Мак-Келли?

– Само очарование, – недовольным голосом ответила Гейли.

– Это уже интересно. Он что, грубит? Резко разговаривает с критиком? А казался таким приятным парнем. И таким красавчиком! Значит, если загнать в угол, то котик превращается в тигра?

– Да нет же. Я сказала именно то, что хотела, – он был совершенно очарователен.

– Так что ж случилось?

– Да он здесь с одной Драконихой, – проворчала Гейли.

– Что-о?!

– Все. Забудь, что я сказала.

– Ты сказала о какой-то Драконихе. Гейли вздохнула, уныло качнув головой:

– Да, о Риве Чен. Но вообще-то я не хотела. Наоборот, очень хорошо о ней думаю. Просто дело в том, что она… не знаю, как сказать. Рива очень прекрасна, видимо, в этом-то все дело.

– Ясно, зеленые глаза ревности.

– Не могу я ревновать! Я ведь едва знакома с ним!

– Никто, глядя на вас вчера вечером, не сказал бы этого.

– Да, Мак-Келли – большой оригинал. Наверное, в эту минуту он и ее просит позировать.

– А тебя уже просил?

– Да.

– А ты?

– Отказала!

– Ну-ну! Значит, он волен искать другую модель, верно?

Гейли задумчиво прикусила нижнюю губу. Ничего не поделаешь. Она-то не способна с бухты-барахты раздеться перед абсолютно незнакомым человеком.

– Ты слушаешь?

– Да.

– Странноватенький у тебя голосишко.

– Шесть бокалов шампанского, – подтвердила Гейли.

– Ты Брента еще видишь?

– Нет. Я в кабинете Джеффа.

– Может, лучше тебе поскорее выбраться и спасти беднягу от Драконихи?