Веский довод - Стефани Лоуренс

— Она поселилась в моем доме на неделю раньше меня. У нас с ней нашлось много общего — обе без мужей, сыновья одногодки. Муж Джулии работал охранником на аптечном складе, его убил наркоман, который залез туда ночью. Она с трудом сводила концы с концами. Когда я поступила в медицинское училище при нашей больнице, она стала присматривать за Чаком, а я платила ей за это. Так продолжается и до сих пор. Каждый раз, когда у меня увеличивается зарплата, я прибавляю и Джулии, хотя она возражает.

— А разве родители не помогают тебе?

— Попробуй угадать с первого раза, зная моего отца, — ответила она с иронией.

Конрад понимающе кивнул.

— Он так и не простил тебе уход из университета и из семьи?

— Отец крайне упрямый человек, но тем не менее считает, что я должна навещать их. После того как они с мамой отошли от дел, он даже начал присылать мне письма. Последнее я получила на прошлой неделе. Он написал, что я давно не была у них. Это прозрачный намек на мой дочерний долг.

— И когда ты собираешься ехать к ним? — поинтересовался Конрад.

— О, я все время ищу предлог, чтобы оттянуть этот визит! Да и дорога неудобная — сначала поездом, а потом несколько остановок автобусом, если этот маршрут, конечно, еще существует. И Чак не любит ездить туда.

— Хочешь, я отвезу вас туда в один из выходных дней?

Доминик опешила.

— Ой, я не могу отнимать у тебя столько времени…

— Ерунда! — отмахнулся Конрад. — Я сам хотел съездить в те края как-нибудь и остановиться в гостинице «Золотая долина». Помнишь? Она находится в соседнем городке.

— Еще бы не помнить! — Доминик засмеялась. — Отец прочел мне целую лекцию об этом месте вскоре после того, как мне исполнилось восемнадцать лет. Мы с подругами пошли в гостиничный бар отметить окончание экзаменов. Там нас увидели знакомые отца и доложили ему об этом. Он пришел в бешенство. Я даже не стала объяснять ему, что пила только коку. Он, очевидно, считал, что дочери известного в округе врача не пристало посещать такие злачные места, как «Золотая долина».

Конрад сочувственно улыбнулся.

— Лично у меня остались самые радужные воспоминания о тамошнем баре. Я часто наведывался туда в свободное время, — с ностальгической грустью проронил он. — Так что я в любом случае собирался съездить туда и провести хотя бы одну ночь в «Золотой долине».

Доминик колебалась. Почему бы и нет? Это будет ни к чему не обязывающая поездка. И, чего уж там, на машине путешествовать гораздо удобнее, чем на общественном транспорте.

— Ну, если так… Буду очень тебе признательна.

— Договорились.

Конрад подошел к стоящему у стены бюро и вытащил оттуда большой ежедневник.

— Как насчет первого воскресенья июля?

Доминик порылась в своей сумке и вынула рабочий календарь. Конец июня и весь июль были у нее свободны.

— Меня это устраивает. Вот только… — Она замялась.

— Что «только»? — спросил Конрад, подойдя к ней.

— Я понимаю, это не очень вежливо, но не мог бы ты высадить нас с Чаком у поворота, не доезжая до дома моих родителей? Одну заблудшую овцу отец еще как-то вынесет, но двух!..

Конрад опустился на колени и взял Доминик за руки.

— Неужели доктор Барнес действительно так зол на меня за то, что я ушел из его клиники?

Она криво усмехнулась.

— Скажем так: ты не был любимцем моего отца. И когда через несколько недель после твоего отъезда я объявила, что ухожу из дому, он нас обоих предал анафеме. Заявил, что это ты дурно повлиял на меня.

— А ты как считаешь? — тихо спросил Конрад.

Доминик глубоко вздохнула.

— Ты, конечно, оказал на меня влияние — своей независимой манерой поведения. А хорошим было это влияние или плохим — покажет время.

Конрад отпустил ее руки и встал с колен.

— Ты говоришь загадками. Ну ладно, Доминик, ты, наверное, устала, поехали, я отвезу тебя домой.

Только я начала расслабляться и привыкать к мысли о внутренней свободе, как он все испортил! — с досадой подумала она.

— Конрад, я не хотела обвинить тебя…

— Не надо, не оправдывайся. Ты была предельно откровенна со мной. Я все понимаю, и это объясняет твое поведение по отношению ко мне, когда я только начал работать в больнице.

— Мое поведение? — изумленно переспросила она.

Конрад скривил губы.

— Ты была явно холодна поначалу.

Он стоял очень близко. Доминик посмотрела в его темные выразительные глаза.

— Возможно. Но мы ведь преодолели это, не так ли? — едва слышно прошептала она.

— Мне кажется, что мы симпатизируем друг другу, — хрипло произнес Конрад.

И наконец поцеловал ее. Его требовательные губы разбудили в ней задремавшую было чувственность. Доминик понимала, что это всего лишь прощальный поцелуй, но он был достаточно глубоким и сладким, чтобы все ее благие намерения насчет платонических отношений полетели к черту.