Как в японской дораме - Вера Анмут

Я покосилась на своих коллег. Обеденный перерыв был в самом разгаре. Карина и Мария ушли на прогулку, Павла сосредоточенно занималась коррекцией бровей, Анна вязала. На меня никто не обращал внимания. Вот и славно.

Соби по-прежнему стоял у окна. И вдруг в наушниках зазвучала негромкая мелодичная песня на японском языке. Неожиданно. Всё-таки этот парень очень странный. Пел Соби немного фальшиво, однако голос имел мягкий приятный, и потому песня своей красоты не потеряла. Но ещё большей неожиданностью стало то, что окончив песню, Соби вдруг произнёс моё имя, да с такой теплотой, что у меня аж сердце защемило.

– Милена… Каваии…

«Каваии»? Надо будет узнать, что это значит. «Каваии»… А вдруг, он песню пел для меня?

Постояв ещё немного у окна, Соби вновь подошёл к телефону. Поднял трубку, набрал номер. Песня, казалось, успокоила парня, но тишина в трубке снова заставила его нервничать.

– Куда ж ты делся? – со стоном спросил Соби у телефона и бросил трубку на рычаг.

И опять началось измерение комнаты шагами.

В кабинет вошла Карина. Предположив, что она может ко мне подойти, я выключила камеру, и изображение бродящего по комнате расстроенного парня тут же исчезло с экрана. Карина ко мне не подошла, однако заставила уделить внимание её рассказу о том, где она только что побывала.

Отчёт снова не сходился. Это и не удивительно, ведь мои мысли работали совсем в ином направлении. Что произошло у Соби? Чем ему помочь? Необходимо узнать телефон его общежития и выяснить, что случилось с его другом. Я взяла со стеллажа телефонный справочник и стала его листать. Логичнее сначала найти телефон балетной академии. Да, вот он. Секретарь. У вежливой девушки я узнала номер вахты в общежитии. Вот только звонить при всех и спрашивать о парне мне не хотелось.

– Кого это ты ищешь в балетной академии? – поинтересовалась любопытная Карина.

– Да так… Моя одноклассница туда поступила учиться. Хочу найти её…

– Ещё одна одноклассница? – недоверчиво покосилась подруга.

– Да, ещё одна, – твёрдо ответила я и, прихватив свой сотовый телефон, вышла из кабинета.

На звонок мне ответил немолодой женский голос.

– Здравствуйте, – начала я разговор. – Скажите, пожалуйста, в вашем общежитии проживают учащиеся балетной академии?

– Да, живут.

– Значит, у вас живёт Соби… Соби… – Я поняла, что совсем не помню его фамилию. – Он японец.

– Соби Ишиока? Боже мой, лучше бы его искали с той же активностью, с какой названивают сюда! – громко проворчала женщина.

– Что значит «искали»?

– Вы что, девушка, не знаете, что он пропал? – искренне удивилась женщина. – Вот уж неделю его нет нигде. Ушёл утром и не вернулся. Бедный парень! Мальчишки его везде искали, подали заявление в полицию. Вы разве не видели по телевидению объявления? Да вы кто ему вообще-то?

– Я… знакомая…

– А то вчера тоже звонила одна, интересовалась, невестой назвалась. Брат звонил, какой-то друг звонил, полиция звонила – и все спрашивают «Где он?» Это их надо спрашивать, где он!.. – возмущалась словоохотливая женщина. – Теперь и вы, знакомая, спрашиваете. Не знаю, где Соби. Вещи здесь, парня нет. Я даже не знаю, жив ли бедный мальчик? Наверное, уж нет, иначе бы дал знать о себе…

В трубке раздался громкий всхлип. Если вахтёрша так скорбит о постояльце, значит, этот постоялец, скорее всего, был человеком хорошим, вежливым, улыбчивым, уважительным.

– Скажите, а Александр, сосед Соби по комнате…

– Его полиция тоже замучила расспросами. А зачем он вам?

– Мне нужно с ним поговорить.

– Сейчас он в академии. Вы мне скажите, я передам. Это касается Соби? Вы знаете, где мальчик?

– Нет… – солгала я, предпочтя, чтоб Соби сам объяснялся. – Я о другом… Мне нужно поговорить лично с Александром. Когда он вернётся?

– Думаю, не раньше семи. Если не пойдёт гулять…

– Тогда я перезвоню, хорошо?

– Эх, что-то вы хитрите, девушка.

– Ни в коем случае. Спасибо, что поговорили со мной.

И я скорее отключила связь, пока женщина с разожжённым любопытством не продолжила разговор. Итак, кроме телефона общежития я ещё и выяснила, что Соби мне не лгал. По крайней мере, о том, что касалось его учёбы и места проживания.

Работа не клеилась. Я нервничала и еле дождалась конец рабочего дня. Торопясь, доехала до дома, забежала в ближайший магазин за банкой кофе и батоном хлеба. Стряхнув с себя напряжение, я отперла дверь и вошла в квартиру.

Соби вновь вышел мне навстречу. Он улыбался, но не так радостно, как накануне.

– Добрый вечер, Милена-тян, – поздоровался он с лёгким поклоном.

– Привет!

Парень принял у меня пакет с продуктами, сумку с ноутбуком и вышел из прихожей. Сняв туфли, я тоже прошла в комнату. Дабы не дать никакого повода заподозрить себя в подглядывании и подслушивании, я старалась выглядеть как можно спокойнее.

– Вижу, твоё настроение так и не улучшилось? – обратилась я к Соби.

Парень положил ноутбук на столик, поставил рядом пакет с продуктами. Густая чёлка пыталась прикрыть смятение и нерешительность на его лице.

– Милена-тян, мне надо сказать тебе… – не смея поднять на меня взгляда, скорбно произнёс Соби.

– Что такое?

– У меня плохая новость. Даже две. Если хочешь, можем после ужина поговорить.

– Нет уж, давай сейчас, – заявила я, присев на диван. – Плохие новости лучше слушать на голодный желудок.

Соби опустился на пол и сел напротив меня, поджав под себя ноги. Я видела в кино, японцы любят так сидеть. Всё так же не поднимая глаз, Соби с трагедией в голосе начал говорить.

– Во-первых, я разбил твою кружку.

Я промолчала. Эта ерунда не заслуживала внимания.

– Во-вторых, мне сегодня звонил брат. Ни здесь, ни там преступники ещё не пойманы. Хуже того, они разозлились. В моего отца стреляли, он ранен в плечо. За Акито наблюдают. Меня здесь тоже ищут. Уже наведывались в академию и в общежитие от имени моего брата, обзванивают моих друзей. Полиция взяла только одного из этих преследователей, но остальные продолжают действовать. Акито запретил мне возвращаться в общежитие и встречаться с друзьями. Возможно, там меня ждут. В посольстве принять меня отказались. Я толком не понял, почему. Предложили только помощь в моём возвращении в Японию.

– Это тоже неплохо.

– Да. Но Акито отказался. Сказал, что в аэропорту и на вокзалах меня тоже могут ждать. Видишь ли, я перестал быть поводом для шантажа. Сбежав, я стал опасным свидетелем, который видел и слышал не то, что надо. Меня теперь не обязательно брать живым. Так какая