Как в японской дораме - Вера Анмут

Соби тяжело перевёл дыхание. Я слушала его с замиранием, забыв о еде, выйдя из реальности.

– Вечером зашёл босс злой и нервный, приказал парням, чтоб те утром отрезали мне три пальца, сняли этот спектакль на видео и послали моему отцу. Приказал и, забрав с собой одного из моих охранников, ушёл. Всю ночь я почти не спал. Мне оставалось только молиться. Я просил Бога либо сотворить чудо, либо позволить мне сразу умереть. И вот наступило то самое воскресение. Возможно, случилось обычное стечение различных обстоятельств, а возможно, Бог действительно надумал протянуть мне руку помощи. Надзирателей осталось трое. Один толстяк, вечно травил анекдоты, другой злобный коротышка, и ещё один лысый, который оставался за старшего. Парни решили не откладывать выполнение задания надолго и заняться им сразу после завтрака. Лысый отправился в магазин за выпивкой, коротышке приказал приготовить на всех еду и накормить меня. А толстяк… У него именно в это утро случилось несварение желудка, и он постоянно бегал в туалет. Коротышка приготовил для меня горячий рамэн на завтрак, открыл мою клетку, развязал мне руки. А потом всё произошло очень быстро. В момент, когда коротышка вошёл ко мне с миской еды, толстяка скрючило, и он поспешил к выходу из подвала. Появилась единственная минута, которой можно было воспользоваться. Мои руки были свободны, а дверь открыта. Я резко надел миску с горячим бульоном на лицо бандита и помчался к открытой двери. Дальше даже не помню, как бежал, куда, но в результате выбежал на улицу. Увидев впереди большой торговый центр, решил затеряться в его толпе. Я не знаю… наверное, парни успели связаться с боссом, а тот имел и влияние, и связи. Выходы центра перекрыли, охранники стали рыскать по отделам. Я был в панике, и всё же надежда ещё оставалась. Ведь центр такой большой, обязательно должна найтись хоть какая-нибудь лазейка. Вскоре я очутился на автостоянке. Попытался отпереть багажник ближайшего автомобиля, и завопила сигнализация. Я попробовал открыть ещё несколько дверей, но только шуму наделал. И понял, это точно конец. На визг сигнализаций соберётся народ, прибегут охранники, которые уже искали меня. Не поверишь, обречённо я прислонился к какому-то автомобилю и тут обнаружил, что дверца машины открыта. Так я очутился в твоём «Рено». – Соби повернулся ко мне и мило улыбнулся.

– Я постоянно забываю запирать машину.

– Оказывается, это не всегда плохо. Я сидел долго и тихо, слышал, как отключались сигнализации, слышал, как перекрикивались охранники. Но меня не обнаружили. Слышал, как объявили о досмотре автомобилей при выезде. И всё равно ещё на что-то надеялся. Когда я увидел, что хозяйка машины молодая девушка, то понял, произойдёт одно из двух: либо она меня по-женски пожалеет и поможет, либо опять же по-женски испугается, поднимет крик и выдаст меня. На счастье, случился первый вариант. Так что, Милена-тян, я с уверенностью могу сказать, что ты мне послана Богом.

– Не выдумывай, – возразила я и вернулась к прерванной трапезе. – Всё, что произошло – невероятное и удачное стечение обстоятельств.

– Да? И даже то, что ты пожалела меня? И то, что вернулась за мной?

– Конечно. Ты выглядел очень жалким, как побитый котёнок. А я всё-таки женщина. К тому же, такими словами меня ещё никто не умолял. Мне просто стало любопытно.

– А я и не отказываюсь ни от одного своего обещания.

– Даже от «столика для моего обеда»? – с подозрением покосилась я.

Соби искренне рассмеялся.

– Я не знаю, почему тогда сказал это. Должно быть, слышал что-то подобное в каком-то фильме, и от страха в памяти всплыло.

– Значит, от этого обещания ты всё-таки отказываешься?

– Нет. Я всегда сдерживаю данное слово.

Соби отложил ложку и поднялся из-за стола. Я заволновалась. Неужели действительно решил прямо сейчас исполнить обещание? Я ярко представила его в виде «столика», и увидеть это зрелище наяву мне как-то не захотелось.

– Стой! Я пошутила! – воскликнула я. – Мне и за обычным столом весьма удобно.

Но Соби повернулся и спокойно пояснил:

– Я хотел подлить тебе горячего бульона. Еда уже начала остывать.

– А-а… Ну ладно, подлей.

После ужина мы с Соби устроились на диване и занялись налаживанием связи с Александром. Дабы избежать общения с излишне любопытной и болтливой вахтёршей, Соби попросил меня позвонить на вахту и вызвать парня к телефону. Я без возражений набрала номер, и мне ответил тот же женский голос, который говорил со мной днём.

– Здравствуйте. Будьте добры, пригласите к телефону Александра Захарова из двести шестнадцатой комнаты.

Тон мой был официально-вежливым, и женщина, похоже, меня не признала.

– Хочешь его слышать, девочка, звони на его мобильник, – огрызнулась она.

– Он не отвечает. А у меня очень важное дело.

– Какое дело?

– Извините, но это касается только Александра.

– Тогда приходи сама и говори с ним. – Настырной женщине явно не хотелось куда-либо идти.

– Я не могу прийти. Я в больнице. И виноват в этом только он. Прошу вас, отнеситесь ко мне с пониманием.

– В больнице? В роддоме что ли? – ахнула женщина, но я промолчала. – Ладно, подожди. Он вроде дома сегодня.

Вахтёрша отложила трубку и ушла.

– Что ты говоришь? Какая больница? – возмутился Соби.

– Надо же было заставить её подняться за твоим дружком, – отвечала я. – И если он придёт, будешь сам с ним разговаривать.

За Александром женщина ходила долго, минут десять, наверное. Наконец мне в ухо гаркнуло грубоватое «Алло!». Я сразу протянула трубку Соби.

– Сашка! Это Соби. Не произноси моё имя! Я звонил тебе два дня… Потерял? А новый приобрёл? Скажи номер, я сейчас перезвоню.

Соби пододвинул к себе лист бумаги, на котором я оставляла ему номер моего рабочего телефона, и стал под диктовку записывать на нём цифры. После, нажав на рычаг, набрал их на циферблате.

– Сашка! Слушай, я попал в жуткую ситуацию. Меня похитили, но я сбежал и сейчас скрываюсь. Да, японцы. Ставили условия моему отцу. Я после тебе всё расскажу. Брат? Я знаю. Никакой он не брат, Акито в Токио. Это его арестовали? Да, как видишь, мне всё известно. Какая невеста? О ней не знаю… Она такая же фальшивка, как и брат. Уверен. Кто? Таня? Сильно? Зря. Я ей ничего не обещал. Мы с ней, наверное, больше не увидимся. Нет,