Две мелодии сердца. Путеводитель оптимистки с разбитым сердцем - Дженнифер Хартманн

– Ты серьезно?

– Да, серьезно. Мои ребята немногим лучше похотливых подростков. Я не хочу, чтобы они пялились на тебя, как на кусок мяса.

Мое лицо заливает жар триллиона пылающих солнц. Я машинально смотрю вниз, на вырез моего оранжевого топа, открывающего старый шрам на груди.

– Ах. Ну я могу надеть кардиган.

– Сойдет.

Я сглатываю и заставляю себя посмотреть ему в глаза. В выражении его лица читается что-то уязвимое – совсем как два дня назад, когда мы стояли перед моим домом. Он сжимает зубы; вены на его шее набухают.

– Я… Я знаю, что ты всегда относился ко мне, как к младшей сестре, Кэл. Но я уже не ребенок. – Я улыбаюсь. Его забота одновременно и смущает меня, и очаровывает. – Но спасибо за беспокойство.

Он опускает взгляд и будто хочет что-то сказать или возразить, но прерывает звон бубенчиков. В лобби входит Айк, вслед за ним плетется Данте.

Кэл пользуется этим моментом, чтобы сбежать. Он отбирает у меня футболку, бормочет парням «доброе утро» и спешит в кабинет.

– Я оставила банановый хлеб…

Дверь захлопывается.

– …у тебя на столе, – заканчиваю я со вздохом. Сохраняя на лице слабую улыбку, я поворачиваюсь к механикам, которых дурное настроение Кэла ничуть не тронуло. – Привет. – Я машу им и вытираю руки о джинсы. Айк и Данте обмениваются взглядами.

– Вкусно пахнет, – замечает Айк, оглядываясь по сторонам. – Эфирные масла, куколка?

– Нет, – я посмеиваюсь и указываю большим пальцем за плечо. – Просто аромалампа. Я подумала, она улучшит вам настроение, но, увы…

Они одновременно смотрят на закрытую дверь в кабинет Кэла.

– Я же говорил – не принимай близко к сердцу, – напоминает Данте. – Хотя в последнее время он угрюмей, чем обычно. Наверное, твой вид напоминает ему о том, что он уже сто лет не трахался.

Айк с леденцом во рту добавил:

– К тому же пахнет как в массажном салоне. Будешь тут угрюмым.

Меня снова непроизвольно бросает в жар. Я стараюсь прикрыть ладонью розовые пятна на груди и ключицах. Потом снова смеюсь, на этот раз крайне неестественно.

– Я думаю, у него нет особых проблем с… ну с этим.

Данте подмигивает мне, проходя мимо.

– Я бы так не сказал.

Айк идет вслед за ним, и они оба смотрят на мой вырез, прежде чем заходят в рабочую зону.

Я поджимаю губы.

Когда эти двое исчезают из виду, я спешу к вешалке за кардиганом.

Время перевалило за полдень, и других клиентов на сегодня не запланировано, так что я слоняюсь по мастерской от скуки и безделья, пытаясь найти, чем себя занять. Заметив Кэла, роющегося под капотом машины, я спешу к нему, стуча каблуками по бетонному полу.

– Кэл!

На этот раз он не включил музыку, так что мой пронзительный голос откликается эхом.

– Что? – Кэл продолжает работать над машиной и жевать жвачку, не поднимая головы.

– Я повесила новую вывеску, подмела и помыла пол, и окна тоже помыла. А, и убралась в туалете.

Он лишь мычит в ответ.

– Спасибо, что дал мне ключ, иначе я не смогла бы прийти пораньше. Я жаворонок, встаю часов в пять. Не люблю сидеть сложа руки, понимаешь? И мне хотелось восполнить пропущенный день.

Молчание.

Удивлена ли я такой реакцией?

Нет. Но слова так и продолжают рваться из меня наружу. Похоже, я физически не могу находиться с кем-то в одном помещении и не пытаться завести разговор. Даже если этот кто-то меня наверняка ненавидит и держит в руках стальной храповик.

– Над чем ты работаешь? – я покашливаю и заглядываю ему через плечо, пытаясь разобраться в происходящем. Костяшками пальцев я нервно постукиваю по бедру.

Снова тишина.

Все нормально. Честное слово, нормально.

Невыносимое молчание перемежается лишь стуком инструментов по деталям двигателя.

Я продолжаю говорить.

Почему? Наверное, это болезнь.

– Может, ты меня научишь…

– Черт побери, Люси. – Кэл выпрямляется с раздраженным вздохом.

По-другому он вздыхать не умеет.

– Прости, я не хотела тебя донимать.

Он скрещивает мускулистые руки на груди, продолжая удерживать в одной из них храповик, и смотрит на меня со смесью непонимания и усталости.

– Как тебе это удается без кофе?

– Что удается?

– Вести себя, как котенок, переборщивший с кошачьей мятой.

Я пожимаю плечами и почесываю руку, не зная, что ответить. Кэл смотрит на меня, как на ребенка, которого нужно все время развлекать.

– Можешь донимать меня, золотце! – раздается из-за наших спин голос Данте.

Я вижу, как Кэл мрачнеет и прищуривается, переводя взгляд с меня на Данте и обратно.

– Вообще, у меня есть пара дел. Пойдем, Данте пока присмотрит за мастерской.

– Что? Мне пойти с тобой? – удивляюсь я.

– Да чтоб тебя, мужик, – беззлобно смеется Данте, качая головой. Кэл кладет инструмент на место и проходит мимо меня.

Я спешу следом.

– Хорошо, как скажешь. Я не против. А ничего, что за приемной стойкой никого не будет?

– Ничего. Клиентов больше быть не должно. А если что, парни разберутся.

Кэл с его длинными ногами идет намного быстрее меня – приходится бежать трусцой, чтобы за ним угнаться. На секунду я останавливаюсь у приемной стойки, а затем следую за Кэлом на парковку.

Там он вдруг замирает и с недовольным ворчанием поворачивается.

– Кофе забыл. Сейчас вернусь.

– Этот кофе? – я улыбаюсь и гордо демонстрирую термос, который забрала со стойки.

Кэл бросает на него взгляд. Уголки его губ едва заметно приподнимаются – будь он любым другим человеком на планете, я бы назвала это улыбкой. Потом он забирает у меня термос.

– Спасибо.

– Без проблем, босс. – Я направляюсь к машине, но Кэл вместо этого подходит к своему мотоциклу и берет шлем. Я замедляю шаг. – Мы что, поедем раздельно?

– Нет.

Больше он ничего не говорит.

Я растерянно моргаю, а он тем временем протягивает мне шлем. Будто ждет, что я его надену.

Себе на голову.

Чтобы сесть на мотоцикл.

– Кэл, нет! – мое давление резко подскакивает. Я бросаю взгляд на свои рваные джинсы в обтяжку и мысленно сокрушаюсь, что не надела платье. Я же всегда ношу платья. У меня была бы хорошая отговорка, а не просто, «Слушай, мне ужасно страшно». Мое сердце колотится, когда я подхожу ближе.

– Я лучше на машине.

– Почему?

– Я никогда не ездила на мотоцикле.

– Вот и покатаешься. – Он пожимает плечами, словно не понимает, чего я жду.

Я жду, пока волна ужаса немного отступит и у меня перестанут трястись колени.

– А как