Николай Петров - М. А. Кобб

От прохладного воздуха по моей обнаженной коже бегут мурашки. Его руки отпускают меня, когда он начинает сбрасывать свою темную одежду.

— Ты слышала меня. Что-то сломалось во мне этой ночью, маленькая птичка. Я не хочу выпускать тебя из виду. Никогда, — обнаженное, горячее тело прижимается к моему. Набухшее доказательство его желания жестко упирается мне в живот.

Горячая вода льется на нас, когда он запускает руки в мои волосы.

— Никогда?

Он действительно хочет меня? Обычную девушку?

— О, любовь моя. Ты можешь уйти, если хочешь, я не буду запирать твою клетку. Но буду защищать тебя, и боготворить до тех пор, пока ты мне позволишь, — его руки нежно растирают мыло по моей коже, скользя вверх и вниз по телу.

Я чувствую, что сгораю изнутри.

— С тобой я чувствую себя такой особенной. Желанной. Мне это нравится.

Я не осмеливаюсь сказать ему, как глубоко уже влюблена. Как каждая моя мысль возвращается к нему.

Он вспенивает мыло, лаская мою грудь, а также между ног, задерживаясь, чтобы тереть огненные круги вокруг клитора.

— Если ты останешься, я хочу, чтобы мои руки жили здесь, прижатые к твоей мокрой киске. Моей киске. Я заявляю об этом, — его губы дрожат в улыбке, пока прикосновения разжигают во мне искру, превращающуюся в бурю наслаждения.

Я тяжело дышу, опуская лоб ему на грудь.

— Да, папочка. Это твое.

С рычанием он поднимает мое лицо к своему и овладевает моим ртом, в то время как его рука все быстрее работает между моих ног.

Волны удовольствия пробегают по моим конечностям, и когда он погружает в меня палец, я не могу сдержать крик, экстаз накатывает на меня.

— Вот так. Кончай малышка. Никто другой никогда не заставит тебя чувствовать себя так хорошо, как я.

Я все еще кайфую от оргазма, когда он укладывает меня на кровать.

— Знаешь, что я хочу сделать? — он отходит от кровати и исчезает в своей гардеробной.

— Что? — я знаю, что он меня слышит. Мое тело изгибается на шелковых простынях. Мне так чертовски хорошо.

Он появляется снова с развратной улыбкой. Два его лучших галстука накинуты на налившийся член, ниспадая до колен, словно тканевые щупальца.

В руке он держит кожаный ремень.

— Я хочу связать тебя и оставить себе. Трахнуть тебя так сильно, что ты будешь слишком измотана, чтобы захотеть уйти, — он сжимает ремень в руках, вызывая во мне трепет возбуждения, от которого сердце учащенно бьется.

— Связать меня?

Я должна бояться? Он никогда не внушал мне страха, и уж точно я не чувствую его сейчас. Я заинтересована больше, чем думала.

— Если ты настаиваешь.

Он опускается на мои бедра, отбрасывает ремень в сторону и прижимает мои ноги к кровати. Его пальцы превращаются в размытое пятно, когда он завязывает галстуки на моих запястьях и растягивает меня, прикрепляя к изголовью так, чтобы мои руки были раскинуты. Узлы не слишком тугие, и могу немного двигаться, но теперь я в его власти.

Светло-карие глаза мерцают, когда он улыбается мне.

— Кажется, мне нравится эта поза. Мне хочется пронзить твой живот своим членом, пока моя сперма не будет выливаться из тебя.

Он наклоняется и находит мой рот, проникая в него языком. Наклонившись, упирается кончиком своего твердого члена мне в низ живота, чуть ниже пупка.

— Прямо здесь, — выдыхает он. — Я хочу, чтобы мой член был прямо здесь, глубоко в твоем лоне, — я чувствую тепло его коленей, прокладывающих себе путь вдоль моих ребер, пока они не оказываются у меня под мышками. Когда он садится, то смотрит вниз на свою длину, прижимающуюся к моей щеке.

— Ты такая чертовски красивая, Наталья, — большой палец слегка поглаживает мою щеку, затем заводит руку мне за голову. — А теперь будь хорошей девочкой и попробуй на вкус всех тех малышей, которых папочка собирается в тебя засунуть.

Фиолетовая головка его эрегированного члена отклоняется за пределы досягаемости, заставляя маленький комочек разочарования формироваться у меня внутри. Я хочу доставить ему удовольствие. Он заставляет меня чувствовать себя такой потрясающей, будет справедливо, если смогу заставить его почувствовать то же самое.

— Пожалуйста, папочка? — облизывая губы, я встречаюсь с ним взглядом. — Я хочу этого, — мои бедра сжимаются вместе. Я уже чувствую потребность в том, чтобы он наполнил меня. Момент в душе кажется просто закуской, а он дразнит меня основным блюдом.

Из него вырывается стон, и я чувствую дрожь, пробегающую по его ногам там, где они обхватывают меня.

— О, малышка, я дам тебе все, что ты захочешь, когда ты вот так просишь, — он наклоняется вперед, и я могу взять его в рот.

Сначала он не двигается, когда наклоняю голову и пытаюсь засосать поглубже. Но чувствую, как дрожь пробегает по его телу, когда я обвожу языком капельку солоноватой предварительной спермы.

Его пальцы в моих волосах сжимаются сильнее, бедра начинают раскачиваться, он все больше и больше проникает в мой рот. Другой рукой он обхватывает мою шею прямо под подбородком и входит еще глубже.

Борясь с рвотным позывом, я пытаюсь сосредоточиться на дыхании между каждым толчком. Слезы текут из моих глаз, когда он проникает глубже.

— Вот и все. Это здорово. Ты так хорошо принимаешь мой член, — волосы его мошонки щекочут мне подбородок, когда он толкается в меня, перекрывая доступ воздуха, пока мои руки не начинают натягивать галстуки, а бедра не упираются в кровать.

Он проталкивается глубже и замирает.

Я не могу дышать.

— Ты бы умерла за меня, Наталья? — на его лбу выступает пот. Рука на моем горле сжимается сильнее.

Мое зрение начинает темнеть по краям.

Но я знаю, что сделала бы это.

Кивнув, я расслабляюсь и перестаю бороться. Я принадлежу ему и он может делать со мной что хочет.

Поток воздуха наполняет легкие, когда он быстро отстраняется, прижимаясь своим телом.

— Я знал, что ты тоже любишь меня. Перестань бороться с этим, — он вытирает влагу с моих щек. — Я готов сбросить землю со своей оси ради тебя, — когда он целует меня, мои губы опухают, но тело кажется легким, почти невесомым.

Новые слезы стекают по вискам. Я верю ему. Он единственный человек, которому доверяю. Единственный, кто может обеспечить мою безопасность.

— Я этого не заслуживаю, — говорю шепотом.

Как он может любить меня так, как люблю его я? Когда я девственница-наркоманка, которой нечего предложить?

Его глаза сужаются, он сжимает челюсть. В очередном стремительном порыве движений он развязывает мои руки и переворачивает меня на живот, прежде чем