Измена. Не возвращай нас - Анна Томченко

— Привет, мам, — всхлипнув, сказала она и подошла ко мне. Обняла, уткнулась мне носом в живот.

Я так по ней скучала, я так за неё боялась.

— Здравствуй, родная, — прошептала я.

Пока мама накрывала на стол, делала какие-то мне заготовки, отец тихонько отвёл

меня на балкон и, вздохнув, начал тяжёлый разговор.

— Варюш, ты не думай. Мы поможем, воспитаем.

— Спасибо, пап, — всхлипнула я и подошла к отцу, уткнулась лбом ему в плечо, и он немного неумело обнял меня за плечи.

— Ты, главное знай, что мы на твоей стороне. Мы тебя поддержим. А вообще, если хочешь, поехали домой к нам.

— Спасибо, пап, но нет. Я приеду, расслаблюсь, расплачусь. И под вашей опекой ничего не смогу делать, потому что буду надеяться, что вы поможете, так нельзя сейчас.

Отец понимающе кивнул, погладил меня по волосам и предупредил:

— Ты, если что, не молчи, рассказывай. А если вздумает обижать, говори мне. Я с ним поговорю по-мужски.

Мне кажется, папа никогда не простит Олегу все то время, когда строился бизнес. Я не рассказывала им о том, что работала на нескольких работах. Никогда не делилась как нам было тяжело, но мне кажется, родительское сердце оно все это прекрасно чует. И отец чуял, что мне тогда было и тяжело, и плохо, и страшно.

Я кивнула и мы вышли с балкона.

Лина сказала, что не хочет занимать отдельную спальню и хочет спать со мной. Я ничего не имела против, и ночью дочь судорожно прижималась ко мне и шептала:

— Я тебя очень сильно люблю, мамочка, и все же будет хорошо, правда?

Я кивала, глотая неправильные слезы.

Через три дня Олег забрал Лину к себе.

Он позвонил и надменно сказал:

— Я дочери нашёл няню, так что может возвращаться домой.

Я не удержалась и зло прошипела.

— Надеюсь, не свою малолетку?

Олег крикнул что-то неразборчивое мне в ответ и бросил трубку. У нас никакого с ним диалога больше не получится.

Через два дня после того, как Лина уехала домой, Олег, мне снова позвонил.

— Завтра Лина приедет к тебе.

Я непонимающе вскинула бровь и уточнила:

— У тебя свидание намечается?

Мне почему-то хотелось укусить его, показать, что в вопросе семьи и детей он сейчас не мог сделать правильный выбор. И самом деле мне, наверное, хотелось, чтобы он облажался, чтобы я могла смело говорить о том, что я же говорила, я знала, что так и будет.

Но Олег холодно произнёс:

— Нет, она просто хочет к тебе, видимо, устала закатывать мне скандалы каждый вечер, — последнее он произнёс резко и грубо, и я поняла, что, когда дочь звонила мне и рассказывала, что у них все хорошо, лично у Олега хорошего ничего не было.

Я глотнула.

Утром Лина позвонила мне и попросила за ней приехать. Я вызвала такси и отправилась за дочерью. Заходить в дом не хотелось, потому, что у меня до сих пор стояла перед глазами картина, когда мы все узнали, но я, поборов своих внутренних демонов, все-таки наплевала на сильную эмоциональность, я прошла в дом. Мне надо было забрать ещё кое-какие вещи. Лина обрадовалась, познакомила меня с женщиной средних лет, которую звали Тамара Анатольевна, она и была няней.

Женщина мне рассказала о том, что у нас очень талантливая и усидчивая девочка, что с ней приятно работать. Я смотрела на свою Лину и не верила этим словам.

Она талантливая, но усидчивая только тогда, когда ей это надо. В остальное время Лина очень похожа на своего отца, своенравна и горда.

Поскольку я забирала дочь с собой, у няни был выходной, и она успела раньше нас уехать. Я как раз вызвала такси, когда Лина утащила свой набитый чем-то рюкзак вниз.

Мои сборы прервал звонок в домофон.

Медленно спустившись со второго этажа, я огляделась в поисках дочери, но заметила открытую дверь на террасу, значит, ушла в сад и не слышала.

Я подошла и взяла трубку. Но мне никто ничего не ответил. Я пожала плечами, положила обратно трубку и выключил домофон. Не успела отойти от двери, как снова раздался звонок, и на этот раз мужской голос сообщил, чтобы открыли ворота, это такси.

Я кивнула и нажала кнопку разблокировки, а сама прошла за упакованными вещами. Пришлось забрать чемодан. Но я не думала, что для Олега он будет каким-то очень ценным. Я выглянула из зала на террасу, но дочь не нашла и решила её забрать прямо с улицы.

Открыв дверь, я увидела, что на пороге застыла моя соседка.

— Здравствуйте, Варвара, — звонко отозвалась Антонина. Мать всего семейства.

Мать Зои. Они переехали в наш посёлок примерно тогда же, когда и мы, и первое время в качестве добрососедских отношений мы пересекались на каких-то общих встречах, а ещё на собраниях. Это была высокая худощавая женщина, старше меня лет на двадцать. Очень деятельная.

— Добрый день, Антонина, — холодно сказала я. В душе заскрёбся червячок подозрительности:

— Какой, может быть добрый день, когда я узнаю о том, что ваш муж обрюхатил мою дочь? — зло начала она.

18.

— Антонина, простите, а почему вы этот вопрос задаёте мне? — холодно спросила я, мысленно вздыхая. Только разборок с разгневанными родственниками мне не хватало.

— Как это почему? А вы сами не догадываетесь, куда вы смотрели? А если вам наплевать, тогда могли бы и развестись. Какой позор, девочка незамужняя беременна от женатого. Вы понимаете, что вот вы, Варвара, ей всю жизнь портите?

— Антонина с такой экспрессией говорила все это и при этом размахивала руками.

Как я подозревала, она пыталась меня вдавить обратно в дом, чтобы зайти и завладеть территорией, но я только покачала головой и, шагнув за порог, хлопнула дверью.

— Не я вашу дочь клала под мужа, это взрослая половозрелая девица. У неё были мозги, когда она прыгала на женатого мужика, — заметила я холодно. Лина показалась со стороны беседки и, увидев такси, сразу побежала со своим рюкзаком к машине. Я выдохнула, поняв, что, скорее всего, дочка не будет свидетельницей скандала.

— Да как вы смеете такое говорить, он же её снасильничал! — задохнулась словами Антонина и схватила больно