Невеста горца. Долг перед кланом - Злата Романова

– Ассаламу алейкум, – здороваюсь, обращаясь ко всем.

– Ва алейкум ассалам, Асад, – отвечает Мусаев-старший, чуть кивая.

Рустам пристально смотрит на меня, не торопясь отвечать на приветствие. Я встречаю его холодный взгляд, в котором читается злорадство и торжество.

Он не забыл.

Не забыл, как я разбил ему лицо, но теперь он чувствует себя победителем. Я вижу это в том, как он сидит, небрежно закинув ногу на ногу, в том, как его губы чуть дергаются в самодовольной усмешке. В этом взгляде немой вызов. Не отводя глаз, я медленно сажусь в кресло напротив него.

В комнате повисает напряжение и первым говорит его отец.

– Как я и сказал ранее, если бы я знал, что у Асада были планы жениться на Саиде, – его голос звучит ровно, но в нем слышится скрытая насмешка, – я бы, конечно, не допустил этого союза. Но молодые все решили сами, девушки в наше время переменчивы, как ветер.

Я даже не моргаю, но внутри все сжимается от гнева. Я бросаю взгляд на дядю Чингиза. Он спокойно держит в руках чашку чая, его лицо тоже не дрогнуло.

– А мы не в обиде, – отвечает он лениво.

Я знаю этот тон. Чингиз Ардашев никогда не позволит кому-то думать, что его переиграли, и сейчас он проводит свою игру.

– Ты правильно заметил, Хасан, – добавляет он. – Девушки сейчас переменчивы, их выбор может измениться, но мы не в обиде. Для нас этот союз был не самым выгодным.

Рустам прищуривается.

– Неужели? – лениво тянет он, бросая на меня мимолетный взгляд.

– Конечно, – спокойно отвечает Чингиз, делая глоток чая. – Мы не так давно знаем Алихана, но его дочь приглянулась тете Асада и мы решили ее сосватать. Как вы знаете, из-за смерти моих сыновей, мы были в трауре и не могли его женить раньше, но Асаду скоро тридцать и мы поспешили с выбором. Я рад, что не пришлось унижать девушку отказом, тем более что Асад уже нашел себе другую невесту.

Меня будто обдают холодной водой. Что, блядь?!

Я не двигаюсь, не меняю выражения лица, но внутри все закипает. Никакого разговора о моей свадьбе с другой не было, но Чингиз говорит это так спокойно, так буднично, что у меня не остается сомнений – он не собирается отступать. Во что он решил втянуть меня на этот раз?

– Да? – отец Рустама приподнимает бровь, выглядя уже не таким самодовольным. – И кто же она?

Чингиз едва заметно усмехается. Я знаю этот взгляд. Сейчас он нанесет ответный удар.

– Моя племянница Мина, – говорит он спокойно, будто это ничего не значит.

Я чувствую, как напряжение в комнате сгущается. Рустам прикрывает глаза, но я замечаю, как он с трудом давит усмешку. Внутри меня бурлит ярость.

– Ах, вот оно что, – отец Рустама понимающе кивает. – Тогда выходит, мы сделали вам одолжение, забрав Саиду.

Чингиз чуть склоняет голову, принимая этот вывод как очевидный факт.

Я не свожу взгляда с дяди.

Я жду, что он скажет дальше. Он уже загнал себя в угол, объявив, что я женюсь на Мине. Если этого не случится, то он потеряет лицо перед ними, а он никогда этого не допустит.

– Так ты все же женишься, значит? – спрашивает Рустам, усмехаясь. – Я искренне рад. Я чувствовал себя очень виноватым перед тобой, Асад.

Он ждет моей реакции, но я не даю ее, сухо кивая.

– Я не держу на тебя зла, Рустам.

Этот лицемерный разговор продолжается еще несколько минут, но я уже не слушаю. Я думаю о другом.

Как Чингиз теперь собирается разруливать эту ситуацию?

***

Когда гости уходят, я остаюсь. Я жду ответов.

Дядя Чингиз не торопится. Он пьет чай, поглаживает пальцами подлокотник кресла, будто размышляя, и наконец, поднимает на меня взгляд.

– Я давно об этом думал, – говорит он медленно. – Так что это не сиюминутное решение.

Меня пронизывает злость, но я ничего не говорю. Я знаю, что это еще не все.

– Если ты женишься на Мине, она останется под защитой семьи, – продолжает он будничным голосом. – И нам не придется краснеть, если она сделает что-то не так. Ты ведь должен понимать. Она не росла здесь, ее воспитание… не совсем соответствует нашим традициям.

Я сильно стискиваю зубы.

– И что?

Он спокойно откидывается в кресле.

– Другие не простят ей ошибок, Асад.

Я понимаю, о чем он говорит. Он знает, что когда Мина накосячит, если пойдет против их правил, ей не простят. Но если она будет моей женой – ей простят все.

– А ты простишь, – заключает он. – Если, конечно, у тебя нет возражений против этого брака. Я не заставляю тебя, Асад, ты взрослый мужчина и сам принимаешь решения. Но прямо сейчас, когда ты находишься в уязвимом положении, я предлагаю тебе достойный выход из неприятной ситуации.

Да, выход достойный. Но нужно ли мне это? Жениться на вздорной девчонке, которая будет воевать со мной день и ночь. Не этого я хотел в своем браке, не такую жену представлял рядом со мной.

Однако…

Как бы не стелил дядя Чингиз, выбора у меня нет.

Глава 8

Я чувствую, что что-то не так, еще до того, как Латифа заходит в мою комнату. Она стоит в дверях с обычным суровым лицом, но в ее глазах мелькают незнакомые мне эмоции. Это не к добру, точно не для меня.

– Твой дядя ждет тебя в кабинете, Мина, – коротко говорит она. – Спускайся.

Я не задаю вопросов. Просто поднимаюсь и иду за ней, а внутри вся трясусь от нервозности.

Когда я вхожу в кабинет Чингиза, он уже сидит за массивным деревянным столом, пьет чай и выглядит совершенно покойным.

Я невольно напрягаюсь еще больше, мне не нравится его спокойствие.

– Садись, – говорит он, указывая на стул напротив.

Я сажусь, выпрямив спину, машинально поправляя платок на голове.

– О чем вы хотели поговорить, дядя?

Дядя Чингиз слегка прищуривается, кладет чашку и переводит на меня тяжелый взгляд.

– О твоем будущем.

Меня охватывает тревога. Я не хочу слушать дальше, но он продолжает говорить:

– Я принял решение выдать тебя за Асада.

Мое дыхание сбивается. Мир рушится. Я замираю в неверии, сердце