Ты не верь слезам - Даниэлла Ник

- Ага, «Валенки» уже не в тренде, - кивает Катя, что-то записывая в тетрадку.

Вообще, для меня это колоссальный опыт жить всем вместе в одном пространстве. Сестер и братьев у меня нет, приходится мириться со всеми недостатками соседок, подстраиваться под их ритм и настроение. Разумеется, это сложно. Мы ругаемся, конечно, но не часто. В основном, если кто-то громко собирается на учебу, когда другие спят, или когда съели чужое. Конфеты и колбаса, например, у нас долго не хранятся. Плюс постоянно из соседних комнат что-то попрошайничают, общежитие – одним словом.

В семь вечера я уже на работе. Знакомлюсь с Олегом. Он оказывается полной противоположностью Лехи. Высокий, худой как палка и молчаливый.

Смена идет своим чередом, гостей много, играет музыка, все веселятся. Ближе к часу ночи я вижу, как за центральный столик усаживается небольшая компания из шести человек. Среди них замечаю белокурую голову Милены, которая что-то усердно пытается доказать Маше, нашей официантке. Маша как героиня тургеневских романов, светлая и чистая девушка с длинной русой косой. Она тоже студентка, днем учится, по ночам работает, чтоб обеспечивать младшего брата, мать у нее в очередном запое. Я не знаю, когда официантка спит, потому что работает она без выходных совершенно. По ее лицу замечаю, что она растеряна, но Милена что-то продолжает вдалбливать. Просканировав компанию, узнаю среди молодых людей Александра, который залипает в телефоне и совершенно не участвует в диалоге.

- Знаешь ее? – киваю на Милену, привлекая внимание Олега.

- Милену? Конечно! – буркает он, и утыкается в пульт, подкручивая басы. На сцене отрываются, как в последний раз, молодые мамочки под песню «Мама Люба».

- Что она из себя представляет? – не сдаюсь я.

- Ой, мажорка типичная. Вечно до Машки докапывается, то ей коктейль разбавили, то Цезарь не так приготовили. Живет на деньги родителей, нигде не работает. Не знаю только, что Александр в ней нашел. Такой интеллигентный молодой человек. Кроме Маши с ней никто работать не может, любого доведет.

- А, ясно.

Краем глаза замечаю, как Маша убегает в сторону кухни, вытирая слезы ладошками.

Девчонки на сцене заканчивают петь, выхожу я. В свете софитов встаю ровно напротив Саши.

- Доброй ночи, дорогие друзья! – мягко говорю я в микрофон. – Приветствуем компанию, которая присоединилась к нам совсем недавно. Вы уже решили, что будете исполнять?

- Мы пропустим круг! – кричит парень с огненно-рыжей бородой.

- Ваше право! – улыбаюсь я. – Напоминаю, меня зовут Лана, эту ночь мы проведем вместе.

- Я бы провел с тобой ночь, Лана! - слышу из зала мужской голос, но пропускаю мимо ушей.

- Музыка делает нас более чистыми, светлыми, через нее мы очищаем свою душу и раскрываем самое тайное. Она идет от сердца к сердцу. Музыка – прекрасный способ стирания мыслей, плохих и не очень. Самый лучший и самый давний. Я хотела бы исполнить для вас песню «Ты не верь слезам!»

Двигаясь в такт музыке, наблюдаю за происходящим за центральным столиком. Помимо Саши и Милены там еще две пары, они пьют алкоголь и смеются. Милена же сидит, надув губы, Саша что-то ей сердито шепчет. Из-за соседних столов подтягиваются люди, которые танцуют у сцены, меня снимают на телефоны, кто-то просто слушает. Увлекшись, я отдаюсь песне до конца. Замечаю, как разъяренная девушка бросает со стола стакан и пулей вылетает из зала, Саша остается на месте и, наконец, смотрит на меня.

Глава 12. Света

Не знаю почему, но мне безумно приятно. Он сегодня без галстука, но снова в белой рубашке, которая очень ему идет. Наклонившись к приятелю, что-то отвечает и указывает в мою сторону, затем машет рукой в знак приветствия. Я слегка киваю и заканчиваю исполнение.

У меня небольшой перерыв, следующая компания оплатила три песни подряд. Есть минут десять.

- Я в туалет, глотну кофе, и вернусь! – сообщаю Олегу.

Срываюсь с места и спешу в сторону уборной. До туалета персонала идти дальше, поэтому направляюсь в гостевой. Делаю свои дела, и мою руки. Из закрытой кабинки до меня доносятся женские всхлипывания.

- Эй, - стучу я. – У тебя все в порядке?

- Отвали!

- Я хочу тебе помочь!

- Не нужна мне ничья помощь! – срывается на фальцет женский голос.

- У тебя истерика. Умойся, я могу принести воды.

Защелка на двери открывается, и выходит Милена. Выглядит она ужасно. Тушь размазалась, черные подтеки смешаны с тональником, нос распух.

- Не смотри на меня, - предостерегающе шипит девушка.

- Я уже все увидела! Выглядишь херово.

- Я так и думала! – вздыхает она, уставляясь на себя в зеркало. – Да уж, пиздец!

- Вытрись, будет получше! – протягиваю ей бумажную салфетку.

- Спасибо!

- Что случилось?

- Ты реально хочешь знать?

- Не хочешь, можешь не говорить.

- Сколько тебе лет? – неожиданно спрашивает Милена.

- Восемнадцать, а что?

- Выглядишь моложе. Учишься?

- Да, в Гнесинке. На эстрадно-джазовом.

- Певицей хочешь стать?

- Да, очень.

- Классно! Мне вот двадцать пять, а я до сих пор ничего не хочу. Даже подруг настоящих не обрела. Вот, сколько одна в туалете просидела, никто и внимания не обратил, кроме тебя. Парень на мне не женится, что мне еще остается? Пить, гулять и развлекаться!

- Ну, возможно, в себе что-то нужно поменять, нет? Это ведь явно не первая твоя истерика.

Милена поворачивает голову и смотрит удивленным взглядом.

- Во мне поменять? Ты серьезно?

- Ну да, - улыбаюсь я. - Идеальных людей не существует. А твои истерики – это защита и манипуляция, которая не работает.

- Хм, – задумывается она. – Интересное мнение. С самого детства я слышала, что я самая красивая и замечательная.

- Одна в семье?

- Ага. Родители мне даже собаку отказывались покупать.

- А чего ревешь-то?

- Саша, блин, достал. Вечно на меня сердится и замечания делает, как же я задолбалась! То не то, это не так! Отчитал меня за то, что я официантку до слез довела. А я виновата, что она такая ранимая? Уж и слова сказать нельзя. Сказал, чтобы я извинилась, представляешь? Перед какой-то носильщицей подносов!

- Она – человек, прежде всего. И у нее есть чувства.

- У