Ты не верь слезам - Даниэлла Ник

- Строкова, - обращается ко мне Анна Михайловна, - как ты думаешь, для чего вам нужен это предмет? Ведь вы не актеры и не режиссеры.

- Лепка и рисование - это виды творческой деятельности, которые имеют множество положительных аспектов и могут приносить человеку много радости и пользы.

Во-первых, занятия лепкой и рисованием способствуют развитию творческого мышления и фантазии. Во-вторых, рисование и лепка могут быть отличным способом расслабиться и снять стресс. Также важно отметить, что рисование и лепка могут стимулировать креативное мышление, помогая находить нестандартные решения и подходы к задачам.

- Умничка! Я поставлю тебе зачет!

- Везет тебе, - бурчит Марьяшка. – Когда ты успеваешь учить, если работаешь?

- В метро, - хихикаю я. – Не в соцсетях сижу, а литературу читаю.

- Ой, Светка, мне бы твой ум и упорство.

В последнее время она вообще забила на учебу, на прошлой неделе появилась всего один раз, замутив справку от врача. На самом же деле - постоянно тусуется в клубе «Желтая канарейка», у Марьям появились новые подруги и парни, которых она меняет, как перчатки. Если честно, я уже запуталась, с кем она сейчас встречается.

- Марь, ты бы бралась за ум. Отчислят ведь! – пытаюсь вразумить подругу, сидя на перерыве в столовой. Есть местную еду здесь совершенно невозможно, я взяла с собой банан, которым великодушно поделилась.

- Не отчислят, ты ведь знаешь, что у меня связи! – отпивает глоток сладкой коричневой жидкости, которую здесь именуют чаем.

- Ну, а все-таки? Может, с мамой поговоришь? Она ведь у тебя адекватная.

- О чем? О том, что я сама не знаю, что хочу?

- Тебе нравится рисовать, моделировать одежду. Можно в эту сферу окунуться.

- Ну, певицей я тоже хочу стать, только без этих вот усилий. Зачем мне, например, философия науки и искусства? Вот на хрена? Или сольфеджио это дурацкое?

- Марьяша, ну программу обучения не я составляла, для общего развития необходимо!

- Ой, нудятина! Как твоя работа в караоке, нравится?

- Очень, я втянулась. Уже не так мучительно хочется спать. Зато я заработала себе на пальто и новые сапоги, еще вот – сумку купила.

- Это же паленый Корс, - сморщив нос, оценивает подруга.

- Ну, прости. На оригинал не заработала.

Что вообще с ней происходит? Такая милая и открытая была, а сейчас просто сгусток негатива!

- Не обижайся, Свет. Как в общаге?

- Все как всегда. Весело и шумно. Не жизнь, а сплошной праздник.

- Коменда не палит, что ты по ночам возвращаешься?

- Слава богу – нет. Аркадий, он в Щукинском учится, замутил мне ключ от черного входа, когда помогал шкафы перетаскивать. Я тихонечко захожу, и не беспокою вахту.

- Классно вы придумали!

- Да, он хороший парень. Отзывчивый.

- Нравится тебе?

- Аркадий? – прыскаю я от смеха. – Не. Он слегка полноват и кудрявый, как барашек. Но добрый безумно.

- А в караоке как? Никого не подцепила?

- Демид-бармен, пишет мне. То в кино зовет, то просто погулять. Но ты же знаешь, что времени совсем нет толком.

- Блин, ну как так можно, без отношений? – вздыхает Марьяша.

- Нормально можно. Нигде не колет!

- Старой девой помрешь.

- Не помру, не переживай! – поглядываю на часы и встаю из-за стола. – Ты идешь на ансамбль?

- Эээ, пожалуй, с меня на сегодня достаточно! С Костиком поедем в торговый центр, хочет мне белье купить. А я дура что ли, отказываться?

- Действительно! – целую ее в щеку и спешу в зал.

Обожаю! Когда на три или даже четыре голоса раскладываешь партии и, после разучивания, выстраивается красивое многоголосье, как это можно пропустить?

- Света, подмени, пожалуйста! – просит преподаватель Арсений Маркович. – Мне нужно отойти минут на десять.

- С удовольствием! – улыбаясь, усаживаюсь за инструмент.

- Оля, Маша, ваша партия в припеве! – наигрываю ноты, сверяясь с партитурой, и параллельно пропевая. – Повторяем! Машуль, здесь фа-диез, почище!

У меня феноменальная память, я до сих пор помню партии ребят, которые мы разучивали пять лет назад, например. Так что с этим предметом я тоже на «ты».

Выхожу из Гнесинки уже ближе к шести вечера. Матильда, организатор, так со мной и не связалась. Честно сказать, я часто думала о Саше эти дни, вспоминая его мужественный профиль и приятный баритон. В караоке ждала, что он придет, но его не было, Милена тоже не появлялась. Не выдержав, спросила у Артура, где он.

- Саша? Так он тут не бывает почти, а что ты интересуешься?

- Так просто. Переживаю, вдруг Милене моя работа не понравилась, и они перестали ходить.

Артур раскатисто смеется и похлопывает меня по плечу.

- Ланочка, сказать честно, я его год не видел. А тут аж два раза за неделю он был. Не в тебе дело, Милена чаще появляется, но это потому, что ей делать не хер совершенно.

Шагая к метро, решаю позвонить ему сама, я не гордая.

- Да, Лана, привет! – слышу в трубке знакомый голос, который проникает в самое сердечко, разливаясь теплым нектаром по венам.

- Добрый день, Саша. Извини, что беспокою. Но мы говорили о выступлении, организатор так и не связалась со мной. Две недели прошло. Вы передумали? – тараторю я. Преподаватель по сценической речи влепила бы мне двойку. Вы, с Урала, очень быстро говорите, - всегда ворчит она.

- Разве? Нет, все в силе. Я свяжусь с ней, только часа через три, как сядем в Москве.

- О, ты в самолете? Я невовремя совсем.

- Все в порядке, не переживай. Извини, что заставили тебя волноваться. Перезвоню!

- Спасибо, пока.

- Пока, Лана!

Мартовское солнце приятно согревает, и я иду, улыбаясь как дура. Он перезвонит. Сам. И пофиг, что я сама набрала. Буду очень ждать звонка.

Спускаюсь в подземку и, поддавшись вдохновению, пишу стихи в заметки, не замечая огромного скопления народа вокруг.

Мысли тонут, глаза горят,

Сохраняя образ лишь тебя.

Эта весна изменит меня,

Сердце открылось, тебя любя.

Весна расцвела, мир ожил, Любовь пробудилась и сияет.

Сердца распахнулись, как цветы, И счастье в них теперь играет.

Добравшись до общаги, спеша первым делом усесться за фортепиано, подбирая аккорды.

- Свет, ты