Дикая река - Лора Павлов

— Я же говорила тебе, что она украла собаку, — прошептала она, переводя взгляд с меня на Катлера. — Привет. Я Руби.

— А я Катлер, но зови меня Бифкейк.

— Бифкейк, да? — Руби села на стул. — Отличное имя. Мне нравится.

Она сделала паузу, чтобы заказать у Летти, одной из официанток, а Катлер уже едва усидел на месте.

— А почему бы тебе не сесть с нами? Нам только что принесли еду.

Я видел, как Руби не знает, что ответить, потому что, похоже, ее колючесть не распространялась на детей.

— Он же представился тебе. Могла бы и сесть рядом.

Она поерзала с салфеткой, потом встала и села рядом с Катлером.

— Только не жди, пока я доем.

— Нам некуда торопиться. Пока папа работает, за мной приглядывает дядя Ривер.

Она кивнула, и Летти поставила перед ней стакан с содовой.

— Ладно, — Руби сделала глоток через трубочку и посмотрела на меня. Черт, она была чертовски красивая. И я рад, что она с нами. — Ну, расскажи, почему зовешься Бифкейк?

— Я как раз рассказывал дяде Риверу, что мое настоящее имя придумала Тара. Катлер. А мне оно не нравится.

— Кто такая Тара? — спросила Руби, когда Катлер прожевал и улыбнулся ей. Я не удивился, что она не знала о Таре. Та не была отсюда и с Нэшем встречалась недолго.

— Она моя мама. Но приходит ко мне редко, поэтому теперь я зову ее Тарой.

— Понимаю, — сказала она, и Летти поставила перед ней еду. — У меня мама была примерно такой же. Так что я тебя понимаю. Я тоже называю ее по имени — Венди.

Глаза Катлера распахнулись, пока она откусывала картошку фри.

— Правда?

— Правда. Зато у меня замечательный отец, и я этому очень рада.

— Мне нравится Лайонел, — сказал Катлер, макнув картошку в кетчуп, подняв брови и откусив кусочек.

Почему я, черт возьми, не могу оторваться, наблюдая, как они общаются?

— Мне тоже нравится Лайонел, — усмехнулась она. — А больше ничего и не нужно. Похоже, у тебя отличный отец. И видно, что дяди тебя обожают.

— А Джоуи Биндл говорит, что странно, что меня в лагерь не водит мама.

Дети умеют быть настоящими засранцами, когда захотят.

— Кто такой Джоуи Биндл? — спросила Руби, отложив сырный сэндвич и дожевывая.

— Мы вместе учимся и вместе ходим в лагерь.

— Ну, я думаю, что он странный, — пожала она плечами.

— Правда? — переспросил Катлер, распахнув глаза.

— Ага. С чего ему решать, кто должен тебя в лагерь отводить? Его, что, оба родителя каждый день приводят?

— Нет. Его папу я никогда не видел. Только маму.

— Ну вот. Почему Джоуи решает, как правильно? Почему только мама может водить, а папа — нет? Или дедушка с бабушкой? У всех семьи разные, и в этом их особенность. Скажи Джоуи, что тебе повезло — у тебя есть отец, который всегда рядом. Но не надо ему говорить, что тебе жаль его. Просто скажи, что тебе хорошо с тем, кто тебя забирает. Не у всех есть даже это.

Уголки губ Катлера приподнялись.

— Иногда меня дяди забирают. Вот сегодня — дядя Ривер.

— А вот Джоуи, может, и хотел бы таких крутых дядей, как у тебя. Иногда люди говорят гадости, чтобы тебе стало плохо, потому что сами из-за чего-то грустят.

— Ты думаешь, Джоуи грустит, потому что папа его не забирает?

Черт, как же я обожаю этого пацана.

— Я не знаю точно, потому что я не знаю Джоуи. Но если кто-то указывает на то, чего у тебя нет, то, скорее всего, у него самого внутри все не очень, — сказала Руби.

— А у тебя внутри все хорошо, Руби? — спросил Катлер, и я хмыкнул: ну, пацан не стесняется в выражениях.

Руби меня удивила — она вытерла руки о салфетку и улыбнулась ему:

— Большую часть времени — да. Хотя иногда и грустно бывает.

— Почему?

Она задумалась:

— Иногда становится грустно, когда мои братья делают что-то, что им вредит, а я не знаю, как им помочь. А у тебя как? Внутри все хорошо, Бифкейк?

— У меня внутри все хорошо, — сказал он, посмотрел вверх, а потом потянулся к ее руке. Она чуть вздрогнула — Катлер этого, конечно, не заметил, но я — заметил.

— Мне жаль, что твои братья тебя иногда расстраивают, — добавил он.

На лице Руби расплылась широкая улыбка. Я еще никогда не видел, чтобы она так улыбалась.

— Знаешь что?

— Что? — спросил он, макая ещё одну картошку в кетчуп.

— Разговор с тобой делает меня счастливой внутри, Бифкейк.

Вот так.

Кто бы мог подумать?

Она терпеть не могла почти всех, но Катлер, чертов обаяшка, растопил ее без малейших усилий.

— А я счастлив внутри, когда разговариваю с тобой, — сказал он, а потом повернулся ко мне. — А ты счастлив внутри, дядя Ривер?

Я закатил глаза, делая вид, что меня это раздражает, хотя на самом деле — нет.

— Сейчас — да.

Мелкий даже не замедлился:

— Эй, Руби, а ты знаешь Деми?

— Знаю. Я работала на ее семейном ранчо, когда была подростком. Мы с ней катались верхом после моей смены.

— Правда? Круто. Деми — моя девочка, но ты можешь быть моей второй девочкой. Мы катаемся на лошадях по субботам. Хочешь с нами?

— Я не садилась на лошадь уже несколько лет, так что, наверное, немного подзабыла.

— Ты что, собираешься разбить сердце Бифкейку? — сказал я, наигранно укоряя.

Она приподняла бровь и прищурилась, глядя на меня:

— Я обещала заехать завтра в кофейню к Деми — упомяну об этом.

— Уверен, Деми захочет, чтобы ты поехала с нами.

— Убедительный он у нас парень, да? — сказал я, трепля Катлера по макушке.

— Еще какой, — усмехнулась она и потянулась за второй половиной сэндвича.

Следующие полчаса мы слушали, как Катлер с воодушевлением делится своими планами на лето.

Я настоял, чтобы ее ужин добавили к моему счету. Хотя она долго сопротивлялась, в итоге сдалась. Мы направились к выходу, и напоследок она метнула последний гневный взгляд на Мидж, от чего я не сдержал смех.

— Ну что ж, спасибо, что позволили мне влезть в ваш ужин, — сказала она, наклоняясь, чтобы посмотреть Катлеру в глаза. — Я рада, что мы поговорили.

— Я тоже, — ответил он и чмокнул ее в щеку, маленький Казанова. И черт подери, если в этот момент я не почувствовал легкую ревность.

Она выпрямилась.

— Тебя подвезти? — спросил я.

— Нет. Я еду в бар, закрывать смену. Просто вышла, чтобы поужинать. — Она подняла руку, помахала нам и пошла прочь.

— Она мне нравится, дядя