Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

Но испортить мне настроение смогла сестра Даяна. Она разбудила меня очень рано, за окном еще было совсем темно.

— Алиса, пора вставать. — Потеребив мое плечо, сказала настоятельница.

— Ммм, — более осмысленных слов я проговорить не могла.

— Собирайся, через полчаса мы уезжаем в Обитель. Карета скоро будет готова.

— А похороны моего мужа? Я же должна у урны с прахом молиться. — Я не хотела просыпаться, вставать и уезжать.

— Помолишься в монастыре. Господу не важно место произнесения молитвы, главное, чтобы ты была искренней.

Искренне я сейчас могла помолиться только о мгновенной каре для настоятельницы. Никто еще так не ломал мои планы на несколько дней свободной, более-менее счастливой, жизни.

— Я хочу остаться, — заныла я.

— Алиса, мы не можем задерживаться здесь, под одной крышей с принцем. Его Высочество ночью приходил с низкими мыслями

— Но дворецкий сказал…

— Дворецкий только пытался успокоить нас. Но Его Высочество хочет совратить тебя. Ты же не могла не понять, что он заинтересовался тобой. Наследник полон похоти. Я должна увести тебя от соблазнов.

Недовольно сопя, я надела монашеское одеяние. Со злостью, даже не ровняя, упаковала все вещи, которые мне выделила графиня. Я даже туфли забрала, которые мне были малы. Лучше уж подарю их Лэле, чем оставлю этим аристократам. Завтрак для нас в такую рань никто не готовил, поэтому я была еще более недовольна жизнью. И от этого проклинала и принца, и настоятельницу. Беззвучно.

Провожать нас вышел только Лайонел. Я заметила, как он несколько раз подавил улыбку, при взгляде на настоятельницу. Даже настроение мое немного улучшилось. Дворецкий поставил в карету корзину с едой.

— Здесь только фрукты, овощи, хлеб и молоко. — Сказал дворецкий. Но я и этому была рада.

И именно Лайонела я попросила принести мне книги, которые я имела право, как вдова графа Хартман, забрать с собой в монастырь.

— Что вас интересует, леди Лиса? — После моего недоуменного взгляда, дворецкий уточнил. — История королевства? География? Мемуары?

Я уверенно проговорила:

— Магия.

Лайонел удивился, но ничего не стал уточнять

Мы с настоятельницей уже сидели в карете. Сопровождать нас выделили, на этот раз, только двух гвардейцев.

Я нетерпеливо ерзала, опасаясь, что дворецкий не успеет принести мне книги. Но Лайонел успел, он вручил мне три книги:

— Эти книги чаще всего читал граф Хартман. Я забрал их из его комнаты.

Мы отъехали уже достаточно далеко от замка, когда я прочитала названия книг.

«Магия восстановления. Самолечение» — эта книга выжить магу из семьи Хартман не помогла. Стоит ли мне тратить на нее время?

«Магические перемещения». Я захлопнула книгу, пролистав только несколько ее страниц. Она вся была написана сплошными формулами. Чтоб разобраться в этих иероглифах мне не хватит и всей жизни.

А книгу «Любовь мага» я не стала даже раскрывать. Читать о чьих-то вымышленных чувствах у меня не было ни времени, ни желания. Но странно, что покойный граф Хартман ее читал часто. Мужчины же не любят подобную литературу. Или они так просто говорят, а сами тайно зачитываются историями о большой любви?

7. Что выбрать?

Дорога была тоскливой. Возвращаясь в монастырь, я уже не грезила о принце-спасителе. Как только я обдумала сказанные настоятельницей слова, обида на Его Высочество у меня стала такой, что даже мечтать о дворцовой библиотеке расхотелось. Я-то думала, наследник престола искренне хочет мне помочь и поэтому предложил устроить на хорошую должность при дворе своей матери. И делает он это в память о графе Хартман, чьей вдовой я стала. А он пролез голым в мою кровать. Хорошо хоть наткнулся на настоятельницу и отхватил он нее подушкой по голове.

И почему героиням всех сказок доставались нормальные принцы, а меня пытался совратить, как заметила настоятельница, озабоченный наследник? Мне этот мир с каждым разом нравится все меньше. Хочу домой!

— Алиса, не предавайся унынию. Сестры в монастыре будут рады твоему возвращению, — настоятельница пыталась меня поддержать.

Только нам пришлось задержаться в пути. В одном постоялом дворе, где мы хотели подкрепиться, нам не принесли заказанный обед. Наш гвардеец пошел поторопить хозяина, но вернулся и паническим шепотом сказал настоятельнице:

— Сестра-настоятельница, там хозяйке стало плохо. И ее супруг просил вызвать вас для помощи.

Конечно, настоятельница повела меня с собой к больной женщине.

Сделав только один шаг через порок темной комнатки, я сразу поняла, что у женщины родовые схватки.

— Так, что у нас тут? — Бодро начала настоятельница. — Ничего страшного, все по законам божьим, — сказала она бородатому мужику. — Алиса, принеси мне чистых полотенец, теплую воду и... — Что ещё нужно было настоятельнице, я уже не слышала, потому что потеряла сознание.

Я не специально уклонилась от помощи сестре Даяне, просто крики, и ужас от осознания, во что меня пытаются втянуть, всегда на меня так действовали. Когда дело касалось родов.

В монастыре меня не раз пытались пристроить в помощницы повитухе. В первый раз я потеряла сознание только в тот момент, когда мне сказали обтереть рожающую женщину. Я даже к ней прикоснуться не успела. Потом, уже только при упоминании, что в монастырь привезли роженицу, у меня начинало темнеть в глазах.

Даже Лэла, зная о моей реакции на естественный процесс появления на свет человека, не пыталась меня просить поддержать ее на родах.

В общем, в монастыре все высмеивали эту мою слабость. А настоятельница сейчас, наверное, о ней просто забыла.

В себя я пришла в соседней комнате от криков будущей матери и, опираясь на стенку, чтобы не упасть лицом в пол, выбралась во двор. Покачиваясь дошла до нашей кареты и с трудом забравшись в нее, уже на сиденье снова потеряла сознание.

— Сестра, сестра Лиса, — привел меня в чувство мужской голос. Звал меня один из гвардейцев. Он стоял у распахнутой двери с кружкой полной воды. — Настоятельница просила передать вам воду. — Сказал, смотря в сторону, уже немолодой мужчина.

Я протянула к кружке дрожащие руки:

— А там все уже закончилось? — С дрожью в голосе, спросила у гвардейца.

Небо уже было темным. Ребенок давно должен был появиться на свет. И мне, конечно, было стыдно, что я не помогла настоятельнице и несчастной женщине, но преодолеть свою слабость у меня не получалось.

Я залпом выпила всю воду из кружки и тоскливо посмотрела на гвардейца. Хотелось, чтоб он сказал, что ребенок уже родился. Здоровеньким. И