Супруга для покойного графа - Лидия Орлова

Но с дома донёсся душераздирающий вопль, я поняла, что ничего ещё не закончилось и мне снова поплохело. Выпавшую из моей руки кружку гвардеец поймал у самого пола.

Выпрямившись, он сказал:

— А вы же того... монахиня?

— Послушница. — Ответила, прикрывая рот рукой.

— А, ну да. Только вы же, только не обижайтесь, должны помогать появиться на свет ребенку. Выхаживать женщину. Подавать все необходимое настоятельнице. А вы сбежали, и это вам носят воду... Это неправильно...

На земле я бы послала этого умника с его умозаключениями далеко и с музыкой, а сейчас я только со вздохом опустила глаза к полу.

— Хоть помолитесь за здоровье матери и младенца, — и гвардеец захлопнул дверцу и вернулся на постоялый двор.

Путники, которые останавливались у ворот, кормили и поили своих лошадей, набирали себе воду и продолжали путь. Из дома часто раздавались женские крики. А я сидела, закрыв уши, в карете.

Ребенок появился на свет только поздно ночью. И только после того, как новоявленная мать уснула, настоятельница пришла за мной.

— Алиса, никчемное ты создание, пойдем в дом, — устало проговорила она.

— Может, продолжим путь, а вы в карете отдохнёте? — Поинтересовалась я с надеждой.

— Нельзя. Мать очень плоха, ребёночек слишком большой родился. Придется несколько дней ее выхаживать и с ребенком помогать. И если мать выживет, уедем через несколько дней. А если нет, то поможем с похоронами, а ребенка увезем в Обитель, мужик сам его не выходит.

И целых три дня у меня было на то, чтобы доказать всем, что не такое я и бесполезное создание. Я помогала настоятельнице ухаживать за женщиной, которая понемногу шла на поправку и хотела быстрее встать на ноги, чтоб открыть постоялый двор для путников. А ребенок, действительно, невероятных размеров, не каждый младенец бывает таким тяжёлым и к месяцу жизни, вообще никаких проблем не доставлял.

Наконец, на третий день мы смогли пуститься в путь. И странное дело, сейчас мне не терпелось оказаться в монастыре. Я, кажется, очень соскучилась по Лэле и всем другим монахиням.

Мы проехали все графские земли и въехали в лес. Сейчас я не предавалась грезам о принце под личиной разбойника, а пыталась разобраться в книге о магических перемещениях. Слова, которые я пробегала глазами, умудрялись скрывать от меня свой истинный смысл. И за всю поездку я не прочитала и двух страниц. Я уже почти заснула, чуть не выполнив книгу, когда наша карета, резко дернувшись, понеслась вперёд. Наши гвардейцы скакали рядом, орали и торопили кучера.

А кто-то, невидимый нами из-за виляющей дороги и густой зелени, с криками несся нам вдогонку.

— Погоня, — прошептала я. И мне сложно было осознать свои чувства: то ли это был страх перед разбойниками, которых вряд ли возглавлял наследник престола, то ли это было предвкушение необычных приключений, то ли это был азарт — я же впервые в этом мире участвовала в настоящих гонках.

— Пошла, пошла! — Начал кричать уже кучер, беспрерывно щёлкая кнутом.

— Разбойники! Господи, помилуй! — Настоятельница начала истово молиться.

Я же больше переживала, что карета перевернется, с переломами в этом мире будет очень сложно восстановить здоровье.

Наконец, я увидела в окошко, как один из наших гвардейцев, развернув коня, остался на дороге.

— Он хочет задержать погоню? — Спросила я у перепугавшейся не на шутку настоятельницы.

— Упокой Господь его храбрую душу, — прошептала настоятельница. А она, кажется, уже приняла жертву, принесенную нашим сопровождающим.

Какое-то время звуков погони слышно не было, и сестра Даяна начала читать благодарственную молитву.

— Вы думаете, нас больше не будут преследовать? — Спросила я настоятельницу, но она мне не ответила. Ответом послужили крики, приближающиеся к нашей карете.

Карета понеслась еще быстрее. И я стала серьезно опасаться того, что мы убьемся, размазанные по дороге, в обломках развалившейся кареты.

Но лошади, запряженные в карету, стали замедлять ход. И вскоре мы остановились. Распахнув дверцу кареты, к нам заглянул тот гвардеец, о чье храброй душе уже успела помолиться сестра Даяна.

— Сестра-настоятельница, — уважительно обратился он к монахине, — за нами гнались не разбойники. Из графского замка вдогонку нам выслали гонца. И он должен передать сообщение леди Лисе.

Я смотрела в окошко, там рядом с нашим вторым гвардейцем стояли ещё три присланных с замка гвардейца.

После того, как настоятельница позволила, к дверце подошел гонец из замка и, после приветствия и общего поклона, посмотрел на меня и выговорил:

— Графиня Хартман, меня прислали сообщить вам, что ваш супруг, граф Хартман благополучно добрался до дома. Он ждёт вашего возвращения.

Я в недоумении посмотрела на сестру Даяну и встретила ее не менее удивленный взгляд.

— Граф Хартман погиб. — Проговорила она очень неуверенно

— Это было ошибочное сообщение. — Ещё и отрицательно махнул головой гонец. — Его сиятельство был только ранен. Семья рада его возвращению. Все дожидаются вашего приезда.

Гвардеец, закрыв дверцу, ушел. А мы развернулись в обратную сторону. При этом я не понимала, стоит ли мне радоваться тому, что я не вдова, а жена.

Настоящая жена аристократа!

Аристократка!

И я буду жить в замке, а не в монастыре. Есть нормальную еду. Надевать красивую одежду. Купаться в ванной. И граф Хартман — маг. Он без труда найдет способ вернуть меня домой! Я почти возликовала, только сестра Даяна испортила мне настроение.

— Господи! — Очень эмоционально воскликнула она. — Лучше бы на нас напали разбойники!

Я похлопал ресничками.

— Алиса, что же нам делать? — Вот этого вопроса я совсем не ожидала.

И, по-моему, ответ был логичным:

— Я останусь в графском замке, раз уж мой супруг жив. — А про себя я договорила, что жить там буду только до тех пор, пока муж не вернет меня в мой мир.

Настоятельница помахала головой и с немного обидной для меня снисходительной интонацией проговорила:

— Алиса, ты такая глупая. Неужели ты и вправду не понимаешь, что тебя убьют?

Я замерла, пораженная этими словами. Мне и вправду было не понятно, зачем меня убивать. Поэтому я спросила об этом сестру Даяну.

— Прости меня, Алиса. Я просто хотела устроить твое будущее. — После такого совсем не обнадеживающего введения, она объяснила мне, почему опасается за мою жизнь.

Графство Хартман давно было на грани разорения. Последний граф не умел вести дела и был плохим хозяином. Еще он неудачно женился по большой страсти на аристократке без приданого. И