Тени прошлого - Виктория Хорошилова

— Давно пропала?! — спросил Алекс.

— Девятнадцать лет назад.

— Хм, — только и сказал парень, он явно что-то вспомнил. — Поговори с отцами. Думаю, там не всё так очевидно. Может, пойдём в кафе?! Я тут уже озяб, не знаю, как ты тут столько сидишь.

— Я тепло оделась, — улыбнулась парням.

Но в кафе меня отвезли.

— Кстати, как ты забралась на холм? — спросил Себастьян.

Им приходилось хорошо держать коляску, пока меня спускали. Показала им визитку офицера.

— Он уже второй раз помогает мне забраться в тот парк, а потом ещё и спускал меня. Сегодня дал визитку.

— Красивый? — ворчливо спросил Алекс.

— Симпатичный, но по возрасту старше моих отцов. Тот возраст, что не пойми, сколько лет.

В кафе посидели часик, а потом меня отвезли домой. Во дворе нас встретили мои отцы.

— Спасибо за вечер, Мариша, — сказал Себастьян.

— Хорошего вечера, — добавил Эмиль.

— До встречи, — сказал Алекс.

— Спасибо, — сказала я с улыбкой парням.

Глава 5

Когда парни ушли, старший отец отвёз меня в мою комнату и помог переодеться в домашнюю одежду.

— Свидание прошло хорошо?

— Весьма неожиданное свидание. Пап, можно вопрос?

— Конечно, милая!

— Мама сказала, у меня есть старшая сестра.

— Была, — сказал отец хрипло, — твоя мать никак не может принять правду. Но Тоня погибла вместе с мужьями. Их машина сорвалась в пропасть и взорвалась. К сожалению, это произошло в третий триместр её беременности тобой, и мать попала на сохранение. Ты тогда родилась раньше срока, и тебя долго выхаживали. Мать тяжело отходила от потери и не приняла её. Для неё Антонина жива и просто не хочет с нами общаться. И потому она всё время сравнивает тебя с ней. Иногда сравнивает с тем, чего Тоня никогда не делала и не умела.

Телефон завибрировал, и я неуверенным касанием вместо того чтобы сбросить звонок, ответила, но не заметила этого.

— Прости, что никогда не говорил о сестре, это тяжело. Особенно при матери я не хочу о ней говорить. Для неё это слишком больно. Порой мне кажется, что она повредилась рассудком от потери. По крайней мере, я об этом начал думать в последний год. София слишком несправедлива к тебе. Ты не Антонина и никогда ею не будешь. Мне жаль, что моя старшая дочь погибла, но я не буду жить прошлым. К сожалению, у нас после тебя не было детей. Хотя, может, это и к лучшему… Знаешь, меня радует стойкость Анны, ей палец в рот не клади — откусит. И мать ведёт себя с ней осторожно.

— Аня хоть и не единственная дочь, но её не пилили и не гнобили, не говорили, что она второго сорта и не заслуживает жизни, — сказала я, не подумав.

Взгляд старшего отца стал странным.

— А кто посмел тебе это сказать?! — прошипел он. — Какая падла посмела сказать это моей кровиночке?!

— Были люди, я не записывала. Но за этот год я столько наслушалась… Некоторые в лицо говорили, что лучше бы я умерла в утробе, думая, что это врождённое. Некоторые просто говорили, что я уродина, калека, и прочие эпитеты. Порой просто заявляли, что для таких, как я, места нет, или что не будут помогать зайти в автобус, такси тоже не возьмут. Конечно, обиднее всего видеть, когда на меня смотрят как на пустое место, но я уже привыкла.

— Это неправильно! — услышала из телефона голос Алекса и его компаньонов.

— Блин, я что, нажала ответить и не заметила?!

Отец хохотнул и ушёл из комнаты.

— Алло, вы ещё тут?

— Тут, — голос у троицы был виноватый.

— Ощущение, что мы подслушали то, что для нас не предназначалось.

— Ой, не парьтесь. Я бы вам рассказала потом, наверное. Про сестру слышали?

— Нет, — прозвучало от троих одновременно.

— Она погибла до моего рождения. И мать не приняла этого. Она думает, что Антонина жива и просто не хочет с ней общаться. Отец считает, что она немного не в себе по отношению к сестре. И поэтому часто пытается меня сравнивать с сестрой, с идеалом, который она сама себе придумала и в который поверила.

— Печально, — вздохнул Алекс. — Но не смей о себе плохо думать!

— Постараюсь, просто порой обидно. Один раз добралась на такси до центра, а домой только чудом потом вернулась.

— Почему? — тихо спросил Себастьян.

— Ну, больше ни одно такси меня забирать не захотело. А в автобус не так просто забраться. Водитель отказался помогать, и пассажиры тоже. Только один парень вышел ко мне, и мы вместе ждали следующий автобус. Он настоял, чтобы опустили пандус и завезли меня в автобус. Потом помог выйти из него. Иначе я бы сама крутила колёса домой.

— А отцы где были?

— На работе, им до меня тоже далеко было добираться, я бы успела сама доехать раньше, чем их дождалась бы.

— Приглашаем завтра на свидание, — сказал Эмиль. — Зайдём за тобой к дому.

— Оу, звучит так, словно хотите познакомиться с мамой. Нервы крепкие?

Было ощущение, что я их озадачила.

— Вполне, — ответил за троих Эмиль. — Значит, придём пораньше, познакомимся с мамой, посмотрим, где ты живёшь.

— У меня свой вход, мне пристроили комнату на первом этаже.

— Покажешь? — спросил Алекс.

— Завтра увидите, я хоть приберусь, — последнее сказала уже тише.

Ко мне заглянул Антон, младший из братьев:

— Пошли ужинать.

— До завтра, — сказали парни и отключились.

Я покатила к брату. Он взял ручки коляски и покатил меня к столу.

— С кем ты общалась?

Я смутилась, мать заметила мой румянец и смущение. Она посмотрела на отцов.

— У неё парни появились. Приличные.

— Завтра зайдут познакомиться с мамой.

Лицо у мамы вытянулось, она придирчиво осмотрела первый этаж. Но было чисто.

— Нужно у тебя робот-пылесос запустить, — проворчала она. — Во сколько?

— Во второй половине дня, точное время мы не оговорили.

— Тео, вы их видели? — отец ей кивнул. — Кто они?

— Маги. Мы не общались, виделись, когда был допрос Кирилла и потом мельком в больнице. Кстати, Мари, скоро будет слушание по аварии и по нападению. Тебе придётся присутствовать. Слушание будет закрытым, посторонних будет минимум. С тобой буду я и наш адвокат.

Я просто кивнула, но руки похолодели, и было ощущение, что в животе образовался лед.

— Расслабься, — попросил отец, — ментальное сканирование сложно оспорить. Парень получит всё, что заслужил.

— Ментальное сканирование?! — удивилась мать. — Марише его тоже делали? И что оно показало?

— То, что наша дочь не виновна