Тени прошлого - Виктория Хорошилова

— Как ты смотришь на то, чтобы купить еду с лотка? — спросил Эмиль. — Я давно таких вкусных запахов на улице не чувствовал.

— Я не против.

Парни купили нам мясо в лаваше с салатом. Поели на ближайшей лавке, а потом снова пошли гулять. Чувствовала, что они не знают, с чего начать разговор.

— С тобой даже молчать комфортно, — сказал Себастьян. — Давно я такого не чувствовал.

Я польщённо улыбнулась и согласилась с ним. Поговорить смогли о чём-то незначительном. Вместо кафе сегодня ели то, что мама бы назвала «мусорной едой». Парни видели, какими глазами я смотрела на такую «запрещёнку».

— Хорошо, что мама нас не видит, — сказала я, когда мы доели картошку фри.

Побратимы переглянулись с улыбкой. Домой меня вернули через три часа. Через пару дней уже был суд. Мы поехали с отцом вдвоём — только нас пригласили. Заседание проходило в просторном кабинете за длинным столом. Во главе сидел судья, потом друг напротив друга — адвокаты и семьи. Кирилл был с отцом. Он старался не смотреть на меня. Было озвучено, что он признал свою вину в моих травмах и признался в нападении с нанесением травм. Чтобы не сесть на двадцать лет, его семья компенсирует все затраты на моё лечение — операцию, восстановление, лекарства, а также всё, что уже было потрачено и будет потрачено с новой операцией на спину и реабилитацией. Кирилл отсидит в тюрьме только два года.

Мы сразу после суда поехали в больницу. Отец Кирилла поехал с нами. Выслушав врача, он договорился, чтобы мне провели нужную операцию и сделали всё в лучшем виде. Меня сразу забрали на дополнительные обследования и оставили в больнице. Операцию назначили на утро. Честно говоря, меня бил мандраж, так что мне бы в рот ничего не полезло, даже если бы предложили перекусить. Но для наркоза и есть было нельзя. Рано утром начали готовить к операции. Переодели и уложили на каталку, а потом я быстро провалилась в темноту. Первое, что ощутила — это нежные прикосновения к рукам и голове. Как-то сразу поняла, что это мои парни.

— Привет, — услышала ласковый голос Эмиля. — Операция прошла хорошо. Но мы опять втихаря пробрались к тебе ночью.

Меня нежно поцеловали в губы. Утром я уже нормально пришла в себя, всё ещё находясь в реанимации. Самое приятное — ничего не болело, наверное, благодаря обезболивающему. Через несколько часов меня перевели в обычную палату.

— У кровати регулируется угол наклона, но сидеть пока нельзя. Пару дней нужно лежать. Для еды мы будем немного поднимать угол, чтобы было комфортнее кушать. Через неделю начнётся физиотерапия.

Днём пришли отцы, а братья с Аней — вечером. Мне принесли мой планшет, чтобы я могла занять себя чем-то. Парни пришли опять ночью, когда я спала. Разбудили меня нежные прикосновения всех троих. А когда я открыла глаза, меня нежно поцеловал Себастьян.

— Привет, малышка, мы скучали.

— Привет, — сказала я с улыбкой.

— Как ты? Как спина?

— Чувствуются места разрезов, но это нормально. И мне ещё стержень достали из бедра. Но говорят, через неделю уже будет реабилитация. Как у вас дела?

— Хорошо, но скучаем по тебе. Так хочется тебя забрать к себе, но при этом не хочется тебя напугать. Нам пора, а то нас просто не пустят в больницу, если поймают.

Они по очереди нежно поцеловали меня в губы и, словно тени, выскользнули из палаты. Парни приходили по ночам, и, кажется, решили меня соблазнить, потому что мы почти не общались, а целовались. Реабилитация в больнице оказалась неприятным и очень болезненным делом. Мои мышцы просто не привыкли к таким нагрузкам, которые на них пытались взвалить. Через пару дней написала тренеру:

«Трой, вы можете прийти ко мне в больницу?»

«Привет. Что случилось?»

«У меня началась реабилитация, не могу понять, почему так больно! У вас на тренировках ни разу такого не было, даже когда я не пила обезболивающее».

«Понял, буду утром».

Трой пришёл с моим лечащим врачом как раз тогда, когда у меня было занятие по реабилитации. Мне дали элементарное задание — ходить, держась за брусья. Но мне уже было плохо, потому что раньше я стояла и ходила не больше пяти минут, а сейчас шёл конец часовой тренировки, и задание было одно — ходить.

— Сколько она уже ходит? — спросил Трой.

— Час, как и положено.

— Ты что, спятил?! — взвизгнул врач. — С ума сошёл?! Она до этого два года сидела! У неё мышцы атрофировались. Ты (дальше была ругань врача) должен был делать массажи и минимальную ходьбу! Неудивительно, что на тебя пожаловались.

Я ощутила, как мои ноги подкосились, и я повисла на брусьях. Как тень, рядом оказался Алекс и подхватил меня на руки. Я обняла его за шею и чуть не разрыдалась от облегчения.

— Думаю, реабилитолога лучше сменить, — сказал Алекс. — Трой до операции занимался с Маришей, и были хорошие результаты. Он тот реабилитолог, которому моя девушка доверяет. Доктор, оформите замену?

— Да, — сказал он сквозь зубы. — Идите в мой кабинет с девушкой.

Когда мы вышли, он прошипел коллеге:

— Из-за тебя деньги утекли из больницы.

Трой дал мне неделю отдохнуть, понимая, что я очень устала и просто нуждаюсь в покое. Дома я даже в туалет могла только большим с трудом добраться — сил не хватало пересесть с коляски. Несколько раз я больно падала при попытках пересесть. Отец отругал меня за то, что молчу и не прошу помощи, и стал оставлять братьев по очереди со мной. За неделю я пришла в себя и смогла уже без падений пересаживаться из кресла туда, куда мне нужно. Ходить и вставать тренер пока запрещал.

Я даже обрадовалась, когда он написал, что пора возвращаться к тренировкам. Алекс зашёл за мной утром. Отец вывез меня к нему.

— Привезу домой после тренировки.

— Спасибо.

Отец быстро поцеловал меня в щёку. Тренер в первую очередь посмотрел мои рентгеновские снимки, а потом покатил меня для разминки на маты.

— Программа у нас с тобой та же. Но вначале я пощупаю твои ноги, и ты скажи, если будет больно. Кстати, тебе стержень из бедра достали?

— Да, в тот же день, что и спину оперировали.

— Хорошо.

Он осторожно промял обе ноги.

— Не могу понять, у тебя с коленями хуже стало или они такими и были?! Ладно, пока наблюдаю. Делай разминку, как