Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

— Мы не встречаемся! И ничего у нас не было и никогда не будет!

С этими словами я демонстративно прошла в свою комнату и захлопнула дверь на щеколду. Не раздеваясь, плюхнулась на кровать. Уже засыпая, услышала, как папа вышел в коридор босыми ногами и сонно спросил:

— Что случилось с утра пораньше?

Глава VII

От Светки можно было ожидать чего-то подобного. Она всегда была мстительной натурой. Могла без зазрения совести подставить любого, кто хоть раз перешёл ей дорогу — и не имело значения, на какой ступени отношений они находились. Что уж говорить про Никиту?

Он только недавно перевёлся, а уже успел задеть её самолюбие, просто не проявив должного внимания. Светка была очень красивой и прекрасно это знала. Хвасталась, что может охмурить любого: достаточно подобрать правильные слова или похлопать ресничками. Однако на Никиту её чары не подействовали — и это, естественно, задело её до глубины души.

Обычно она действовала в одиночку или вместе со своим братом. Но со мной всегда делилась всем, что приходило в голову. Поэтому я удивилась, что она не просто промолчала, а ещё и посвятила в свои планы Канарейкина с его компанией. Про него я могу сказать только одно: он всегда действует грубо, не утруждает себя сложными планами, а просто поджидает жертву за школой с пацанами, чтобы устроить «тёмную».

Как Светке удалось его подговорить — для меня так и останется загадкой.

Про Игната всё понятно без слов. Его запугали. У парня просто не осталось выбора: либо так — и наконец избавиться от насмешек и издевательств, либо до самого выпуска оставаться мальчиком для битья. Пусть до конца учебного года оставалось уже немного и кто-то скажет: «Можно ведь потерпеть». Просто тот человек никогда не был на его месте. Терпеть любые издевательства — какими бы на первый взгляд безобидными они ни казались — невероятно тяжело. Думаю, каждый день в школе для Игната превращался в персональный ад. И когда появилась возможность этого избежать — он ею воспользовался.

Примерно в таком ключе я размышляла о том, что произошло с нашим классом всего за несколько недель. Мне было непонятно, как теперь вести себя со Светкой. Если я раскрою, что знаю про их план, — подставлю Аврамова. Ведь кроме него, Светки и Канарейкина с компанией о заговоре больше никто не знал. А мне совсем не хотелось становиться причиной возобновления его травли.

Возможно, если бы я нашла подход и слово за словом вытянула из подруги правду, мне бы не пришлось так сильно переживать. Однако я совсем забыла про одну очень важную — и очень непредсказуемую — деталь. Про Никиту.

Непосредственный участник событий, ложно обвинённый, собственно причина, по которой весь этот сыр-бор и разгорелся.

Он не появился на первом уроке. Ни он, ни Игнат — для которого прогулы граничили с немедленным отчислением. Метель, стужа, ливень, гололёд, температура под минус сорок — ничто не могло остановить Игната от похода в школу. А ещё не было тех жертв, которых он обворовал. Я не сразу заметила эту закономерность.

Только когда в общем чате класса появились сливы переписок Игната и Канарейкина — где они обсуждали планы «великой мести», а заодно засветились и сообщения Светки, — я всё поняла.

Никита без меня решил поиграть в героя-разоблачителя. А заодно настроить весь класс против заговорщиков, разделив нас ещё сильнее.

Светка бледнела и багровела, словно сломанный светофор ночью. Канарейкин подскочил со своего места и бросился прочь из класса, хотя звонок на второй урок вот-вот должен был прозвенеть. Вслед за ним помчался Кириллов, предварительно собрав свои и его вещи.

А вместе со звонком первой в класс вошла Носова Лиза. Волосы её были собраны в пышную косу, открывая маленькие ушки, на которых красовались те самые пропавшие круглые серёжки. За ней следовали остальные «жертвы» инцидента — с не менее довольным видом, что говорило о том, что пропажи нашлись и были возвращены.

Довершали эту процессию Никита с Игнатом и крайне недовольная классная руководительница. При этом Игнат выглядел понуро, словно точно знал, что нормальной жизни после всего этого ему уже не видать.

— Где Канарейкин и Кириллов? — сразу спросила Ирина Николаевна.

— Убежали куда-то, — пожала плечами Завьялова.

Математичка тяжело вздохнула и перевела взгляд на Свету. Это был суровый взгляд женщины, которая разочаровалась в человеке, которого безоговорочно ценила.

— Лаврова, дневник на стол. С родителями в школу. Я ещё сама им позвоню, для верности. Зная, какие вы ушлые, доверие к вам потеряно.

Ирина Николаевна встала возле своего стола, опираясь пальцами на классный журнал.

Светка понуро поднялась со своего места вместе с дневником и подошла к ней.

— Извините, — промямлила она виновато, протягивая дневник.

Ирина Николаевна покачала головой.

— Не передо мной тебе надо извиняться, а перед одноклассниками, которых ты подставила. Иди на своё место, Лаврова.

И, дождавшись, когда Светка сядет, продолжила:

— Мне жаль, что приходится тратить время нашего урока на разъяснение, казалось бы, очевидных вещей. Вы все уже взрослые люди. Вы хотите, чтобы к вам относились как ко взрослым, но совершаете поступки не лучше пятиклассников. Я всегда гордилась, какой дружный мне попался класс. А теперь вижу, что этот «дружный» класс готов подставлять, травить и воровать друг у друга. Видимо, мне придётся провести классный час. Очень не хотелось бы доводить дело до директора. Но если вы не возьмётесь за ум, ситуация примет гораздо более серьёзный оборот.

В классе наступила гробовая тишина. Слышно было только свистящее дыхание приболевшей Кристины да гудение ламп. Никто не спорил, не доказывал свою непричастность. Мы просто сидели, опустив виноватые взгляды в парты, и ни о чём не думали.

Остаток дня прошёл относительно спокойно. Ни Канарейкин, ни Кириллов так и не появились. Из параллели узнали, что и их третий друг тоже сбежал с уроков. Светка ходила как в воду опущенная. Я пыталась поднять ей настроение: предложила завалиться ко мне после занятий, закупиться вкусняшками и посмотреть новый сериал, пока делаем уроки. И вроде это подействовало — она чуть оживилась.

После обеда Светка выглядела бодрее. Извинилась перед девочками и Игнатом, но на Сафронова даже не посмотрела.

Я тоже старалась с ним не пересекаться, чтобы не провоцировать подругу. Но всё вышло ровно наоборот. Он сам подошёл ко мне в раздевалке, едва я натянула шапку на голову.

— Вер, есть к тебе вопрос, — начал он, но Светка его перебила.

— Нет