Я не хочу с тобой дружить - Стася Лис

Капитанами как обычно выбрали Канарейкина и Никифорова (несмотря на общую хилость, играл он на удивление отлично). Больше всего меня удивил состав команды. Никита оказался по одну сторону с Женей. Кириллов скалил довольную мину и опирался на плечо Никиты, о чём-то тихо вещая.

Я не первый раз видела Сафронова в спортивной форме. Но почему-то именно сегодня он выглядел как-то по-особенному. И дело даже не в одежде — серой футболке, широких шортах или кроссовках, — дело в его позе… Наверное…

Он стоял с упором на правую ногу, скрестив руки на груди. Лицо у него было непроницаемым. Хотя, когда я вышла из раздевалки, поправляя низкий хвост, и он меня заметил — непроницаемое выражение на мгновение сменилось лёгкой, немного мечтательной улыбкой.

Никита не был особо спортивным. Но спортом явно занимался. О чём говорили мышцы на его руках и широкие плечи.

Я остановилась на полпути к шеренге, из которой выбирали игроков в команду. И не могла понять, отчего в голову лезут такие мысли? Я, вероятно, не выспалась. Да, точно. Не выспалась.

Попала в команду к Никифорову. Играть я не умела. И старалась просто не мешаться под ногами более опытных. Коих тоже было не так много. И параллельно наблюдала за разворачивающейся драмой.

Никите не давали играть. У него намеренно уводили мяч свои же. Толкали. Бойкотировали его броски. Мешали забивать в корзину. Он отвечал так же грубо. И если бы физручка не ушла в свою коморку — давно бы его дисквалифицировала из команды.

В конце концов Никита психанул и принялся играть против обеих команд. Получалось у него плохо. Всё-таки на поле было человек четырнадцать, исключая самого Никиту и меня, которая просто стояла в стороне. На него наседали со всех сторон.

Он много раз терял мяч. Противники просто выбивали его из рук и дразнили, перебрасывая то одному, то другому. А один раз Никита специально бросил мяч в лицо Канарейкина. Тот еле увернулся и стал наседать ещё яростнее. В какой-то момент это противостояние стало исключительно их. Никто больше не вмешивался. Пока мяч не попал мне в руки.

Никита специально высмотрел меня в толпе и бросил мяч. Я поймала на чистой случайности. И явно продержала в руках дольше положенного времени. Правда, это больше никого не волновало.

— Вера, пас мне! — крикнул Канарейкин.

Я выгнула бровь. Стукнула мяч о пол и бросила беглый взгляд на Никиту.

Он тяжело дышал. Футболка была мокрой от пота, каштановые волосы липли ко лбу и вискам. Он стёр ладонью пот с лица и напряжённо следил за моими действиями.

— Прости, Жень, но я не в твоей команде, — хмыкнула я и бросила мяч Никифорову.

Тот явно не ожидал такой подставы, даже не попытался его принять — и мяч улетел в сторону сидящей в телефоне Светки.

— Свет! — крикнула я, пытаясь привлечь её внимание, и прикрыла рот рукой.

Подруга обратила внимание на летящий мяч слишком поздно. Она вскрикнула, прикрывшись телефоном и зажмурившись, но…

Никита успел как раз вовремя. Отбил мяч рукой, а сам на инерции врезался плечом в стену рядом со Светкой.

В зале воцарилась гробовая тишина. Мяч звонко отскочил от пола несколько раз и укатился к коморке физручки. Она вышла в зал именно в этот момент. Видимо, не услышала привычных криков.

Никита опустился на лавочку рядом со Светкой, морщась от боли и держась за плечо. Она же смотрела на своего спасителя огромными от удивления глазами.

Я подбежала к ним. Половину класса тоже. Особенно Никифоров, который тут же принялся рассыпаться в извинениях.

— Всё хорошо, Свет, не ушиблась? — быстро протараторила я. Подруга заторможенно покачала головой. Тогда я переключила внимание на парня. — Никита, прости, пожалуйста, я не думала, что всё так…

— Нормально, — процедил он сквозь зубы.

— Что произошло? Ни на минуту оставить нельзя. Что-нибудь да учудите, — возмущалась физручка.

Я виновато поджала губы. Надо было бросить Никите или Жене. Вот она моя упрямость как сыграла.

— Ну-ка, дай посмотреть. Ушиб скорее всего, — физручка бесцеремонно прощупала его плечо. — В медпункт иди, — кивнула вдруг ему. — Ничего серьёзного я не нашла. Но перестраховаться стоит. Вера, проводи его. Или ты, Света. Всё равно сидишь на скамейке, ничего не делаешь.

— А да, я провожу, — выпалила я, пока Светка окончательно не пришла в себя. Иначе опять примется возмущаться.

Я помогла Сафронову подняться. Он почти не мог двигать повреждённой рукой, и мы вместе пошли в медпункт. Который как обычно оказался закрыт. На табличке значилось: «Пт., Сб., Вск. — Выходной». Сегодня был четверг. По всей логике он должен был работать.

— Ладно тебе, — махнул здоровой рукой Никита и поводил ушибленным плечом, разминая. Морщился, но не издал ни звука. Словно если бы он один раз ойкнул — мир бы схлопнулся.

— Никогда её на месте нет, когда она так нужна, — недовольно буркнула я.

— Да всё нормально. Физручка же сказала — просто ушиб. Давай посидим здесь, пока никого нет и звонок не прозвенит, — предложил Сафронов, указав на подоконник.

Я потёрла переносицу.

— Точно? Может, отпроситься? И в больницу сходить на всякий случай?

Никита вновь отмахнулся и сам сел на подоконник, похлопав по месту рядом с собой.

Он почти высох. По крайней мере волосы точно подсохли. Неприкрытые участки кожи покрылись пупырышками от прохладного воздуха в коридоре.

Я подошла ближе, но садиться не стала.

— Ты после вчерашнего лучше себя чувствуешь? — учтиво спросил Никита.

Я кивнула.

— Дома сразу отрубилась. Так что ничего страшного тоже не случилось.

— Ты бы завязывала с энергетиками.

— А ты с сигаретами.

Никита совершенно серьёзно протянул мне руку и произнёс со знанием дела:

— Добро.

Пришлось пожать ему ладонь и согласиться на сделку. Не зря же утро не заладилось и энергос мне не продали даже там, где всегда продавали. Настало время заново учиться жить без него.

* * *

Медсестру мы так и не дождались. Звонок на перемену прозвенел раньше, и Никита заверил, что ничего у него больше не болит. И мы пошли переодеваться, а потом и на второй урок.

Только когда я вышла из раздевалки, поняла, что Светка меня ждала.

— Ты в меня мячом бросила, — напустилась она с обидой.

— Прости. Я бросила