Он мой Октябрь - Евгения Ник

Утром просыпаюсь от звука будильника. Приподнимаю голову и вижу свой телефон на полу. Там же и моя одежда. Я всё ещё в номере Олега, вот только его нет. Но я всё-таки встаю и, прикрываясь одеялом, иду в ванную, проверить. Пусто. Где-то за грудиной неприятно колет, но я отмахиваюсь от этого чувства.

Одеваюсь, проверяю сообщения и вижу одно от Олега в общем чате

“Сбор в холле отеля в семь тридцать. Завтрак и выезжаем в аэропорт.”

* * *

Наши юристы сидят на диванчике и оживлённо обсуждают вчерашнюю встречу. Я здороваюсь, сажусь на диван и просто слушаю этих двух сорок. Олег появляется через десять минут. Идеальный, свежий, в джинсах и свитере. Кивает всем без эмоций. Как обычно. Типичный босс Олег Сергеевич.

Завтракаем быстро, а потом забираем из номеров свой багаж и сразу выезжаем в аэропорт. И снова всё повторяется, словно на репите. Олег беседует с юристами. Олег зависает в планшете. Олег меня игнорит.

И лишь выйдя из аэропорта в нашем городе, он коротко кивает:

— Отдыхай, завтра на работу по графику.

И быстрым шагом уходит, даже не оглянувшись.

Еду домой на такси, чувствуя себя выжатым лимоном, грязной тряпкой, которую использовали и выбросили.

Переступаю порог своей квартиры, бросаю сумку в угол, и в этот момент в кармане пальто вибрирует телефон. Судорожно вытаскиваю его.

Сообщение. В личный чат. От него.

“Ты уволена.”

Стою посреди прихожей, сжимая телефон в онемевших пальцах, и тихо, по-детски, начинаю реветь.

Глава 11

Олег

Признаю. Она понравилась мне сразу — ещё на собеседовании. Сидела напротив с холодным выражением лица и не разбрасывалась заезженными ответами, как все до неё. Смотрела прямо, говорила по делу, не пыталась понравиться мне, как женщина.

По всем пунктам — идеальный кандидат: умная, амбициозная, собранная. Но я всё равно сразу выстроил между нами стену, дав ей понять, что меня интересует только результат. Никаких личных историй, никаких эмоций. Мне нужна была идеальная рабочая лошадка.

Но потом началось. Я постоянно ловил себя на том, что, когда она не видела, мой взгляд залипал на плавном изгибе её шеи, когда она наклонялась над принтером. На том, как она закусывала нижнюю губу в моменты сосредоточенности. На том, как улыбалась Вере. Я ловил каждое её движение, мысленно пуская слюни на её шикарную, сводящую с ума фигурку, которую так безупречно скрывали строгие платья, юбки и рубашки.

И одновременно ненавидел себя за эту слабость. “Нельзя” — железной скобой заколачивалось в сознание. Нельзя лишиться такой помощницы просто из-за того, что у меня дымилось от неё в штанах. Нельзя нарушать свои же правила.

Но чем сильнее убеждал себя в этом и запрещал, тем сильнее меня крыло. А потом вынесло, словно дверь с петель.

Поцелуй у подъезда. Да, сказалась адская усталость, два бессонных дня. Я дал волю чувствам, позволил себе быть просто мужчиной, которого тянет к красивой женщине.

А наутро меня уложило на лопатки ледяной волной паники. Что я наделал? Всё испортил. Поэтому не придумал ничего лучше, чем сделать вид, что ничего не было. Сбросить температуру до абсолютного нуля, а ещё лучше — в минусовую. Думал, что она поймёт. Ведь её заботили только карьера и деньги? Значит, согласится с таким решением и подыграет.

Но мой расчёт дал трещину в первый же день, когда я увидел её глаза — растерянные, раненые, когда назвал “Любовь Аркадьевна”. Что-то в груди сжалось болезненно и туго. Эти два дня я сам был на взводе, ходил, стиснув челюсти до боли, срывался на пустяках. Меня бесило её молчаливое подчинение, деловая маска, которую она надела в ответ.

А потом Красноярск. Её скандал в номере. Глаза, полные огня и боли. И этот её поцелуй — жёсткий, злой, отчаянный. В нём не было расчёта, только чистая, обжигающая эмоция. И мой контроль, та стена, что я сам и воздвиг — рухнула в одно мгновение. Да, сука, я хотел её. Не просто хотел — жаждал. И сделал это. Жёстко, страстно, без остатка. А потом лежал рядом, слушал её ровное дыхание во сне и чувствовал себя одновременно опустошённым и цельным, как никогда.

Всё рухнуло спустя пару часов.

Я проснулся среди ночи от тихого, противного жужжания. Не мой телефон. Её. Где-то на полу. Вибрация повторилась. Встал. Хотел отнести его в ванную, чтобы не трещал и не мешал спать. Наклонился, коснулся смартфона пальцами, и тогда взгляд упал на экран.

Всплывающее уведомление.

Маринэ: Ну что, как наш неприступный босс? Не удалось покорить его сердце?

Я замер во времени. Просто стоял, в полутьме, и смотрел на этот текст, пока буквы не поплыли перед глазами. А потом внутри поднялась знакомая мне чёрная, удушающая волна. Не просто разочарование. Ярость. Глумливое, омерзительное чувство, что меня, развели, как полного лоха. Она оказалась очередной сучкой, притворившейся трудоголичкой. Строила из себя не пойми кого, а по факту просто пришла за билетом в счастливую жизнь. А скандал, что она устроила — спектакль. Отличная игра. Браво, Любовь Аркадьевна — вы лучшя актриса!

Я думал поговорить с ней? Но понял, что скорее прибью её там же, на этой кровати. Поэтому молча, собрал вещи, оделся и вышел из номера, прикрыв дверь. Хотелось свернуть ей шею. В прямом смысле.

Как только вернулся домой — упал в кресло, потупил минут пять в окно, а потом написал короткое:

“Ты уволена.”

Отправил ей. Смешно, но в тот момент, уставившись в экран, я хотел отрубить себе пальцы за это решение, потому что, какого-то хера, несмотря ни на что, сквозь всю ярость и отвращение… она мне всё ещё нравилась. Безумно нравилась.

А сегодня с утра я приехал в офис раньше Капустиной. Сам не знаю зачем. И сейчас, сижу, поднимаю каждые три минуты взгляд на дверь и смотрю на неё. Минуту. Две. Три. Пустота приёмной давит.

Она появляется без пятнадцати девять. Тихо проходит, бросив на меня короткий взгляд. Ставит сумку на угол своего стола, снимает пальто.

— Доброе утро, — говорит, приближаясь.

Киваю, опускаю взгляд к документам. Она останавливается у стола.

— Почему? — выдыхает. — За что, Олег? Хоть скажи… просто, блин, ответь!

Долго смотрю на неё, пытаясь найти в её глазах очередную ложь, но вижу только растерянность и боль. И злость только сильнее подкатывает к горлу. Да, она хорошая актриса, ничего не скажешь.

— Проверь переписку с подругой, — тихо говорю, откидываясь в кресле. —