Брошенный вызов - Линн Грэхем

Данте драматически вскинул руки:

– Как можно нечаянно переключиться на обратный ход?

– Ты меня ужасно раздражал и отвлекал, – пожаловалась Топси.

Он яростно сверлил ее взглядом.

– Значит, это я виноват?

– Ты знал, что я не хочу садиться за руль. Я прямо это сказала, – возмутилась Топси. – Я извинюсь перед графиней за ее автомобиль.

– А передо мной не извинишься? – потребовал Данте.

Топси не могла извиняться за это. Он сам был виноват.

– Ты со мной поругался, оскорбил, а затем заставил сесть за руль, хотя я прямо сказала, что не хочу! – возмутилась она. – Так что получил по заслугам!

София спокойно приняла сообщение о повреждениях машины, заметив, что она все равно сейчас ею не пользуется, а в местной мастерской быстро приведут все в порядок. Топси настояла на том, чтобы оплатить ремонт, и еще раз извинилась.

– Боюсь, я не очень поладила с Данте, – призналась она.

В ответ графиня только усмехнулась:

– Мой сын привык, что его все слушаются. Я знала: вы столкнетесь характерами, но не беспокойся. Я довольна тем, как ты со всем справляешься.

Впервые со дня прибытия в поместье Топси попросила доставить ее ужин в комнату на подносе – настолько ей не хотелось встречаться с Данте за обеденным столом. Она знала: ей следовало извиниться. Но Данте будил в ней такие стороны характера, которые она сама не узнавала, вызывая яростную обиду. И ведь он назвал Топси шлюхой! Да как он смеет? Этого она не собиралась прощать. Один вечер работы в эскорт-агентстве не делает женщину шлюхой.

Проверяя списки гостей для бала-маскарада, Топси параллельно составляла список дел на день, следующий за ее поездкой во Флоренцию с Витторе. Она чувствовала себя виноватой, потому что для этой поездки по сути брала выходной. Витторе работал время от времени в городе в качестве финансового консультанта, и обычно Топси осматривала достопримечательности, дожидаясь, пока он закончит и подвезет ее домой. В конце концов она признала, что расшатанные нервы не дают ей расслабиться, и решила принять ванну.

Когда час спустя кто-то постучал в дверь, она подавила зевок, завязала пояс халата и открыла. За дверью стояла одна из горничных с великолепным букетом цветов в хрустальной вазе.

– Это мне? – изумленно спросила Топси, вынимая из букета карточку, пока горничная выбирала для вазы место на столе у окна. В карточке было одно слово: «Данте».

Топси удивленно нахмурилась, полная подозрений. Почему он прислал цветы? Что это за игра? В это время года сады замка полны цветов, и нарвать их нетрудно, никто бы не заметил.

Размышляя, она невольно склонилась к букету, вдыхая пьянящий аромат роз, но рывком выпрямилась, потому что в дверь снова постучали.

Это был Данте, который наверняка всегда пользовался любой возможностью, любой слабостью. Настоящий хищник. Топси настороженно встретила взгляд его изумрудных глаз; щеки у нее вспыхнули, во рту пересохло.

– Можно войти? – вкрадчивым тоном поинтересовался он, идеально сдержанный, только едва заметная улыбка смягчала твердые и красивые черты смуглого лица.

Однако, несмотря на внешнюю собранность, Данте все еще приходил в себя от осознания того, что сегодня позволил своему темпераменту взять верх – и до сих пор не мог себе объяснить почему. Не следовало требовать у Топси ответа по поводу того, что рассказал ему Джером. Нужно было оставить это при себе и использовать с умом, ведь ему невыгодно делать ее своим врагом.

Заговорив об этом и не подумав о последствиях, он не только развязал между ними вражду, но и заставил ее придумать глупое оправдание своей работы в эскорт-агентстве. Она действительно ожидает, что Данте поверит в историю об обмене одного вечера работы на информацию? Это просто игра в невинную жертву, но Данте готов подыграть, чтобы увидеть, к чему это приведет.

Топси прикинула, что опаснее – пригласить Данте к себе в спальню или рисковать, что кто-то увидит, как они спорят в коридоре, когда она одета в ночную рубашку, и в итоге неохотно отступила, впуская его.

– Мне жаль, что с твоей машиной так получилось, – сказала она. «Лучше поздно, чем никогда».

Данте вздохнул:

– Я действительно заставил тебя вести, хотя ты не хотела и была не в настроении.

– Ты назвал меня шлюхой, – прямолинейно напомнила Топси. – Это совершенно неприемлемо.

– Твоя работа в эскорт-агентстве неприемлема для многих людей. Не только у меня есть предрассудки, – уверенно заметил Данте, глядя на то, как тонкий шелк ночной рубашки облегает ее пышные груди и роскошный изгиб бедер. И твердо сжал зубы, пытаясь подавить растущее возбуждение. – Но ты права – это не обязательно делает тебя шлюхой, и я не должен был так тебя называть.

– Я делала это один вечер и не по своей воле! – вспыхнула Топси. – Это не повод думать обо мне иначе!

Данте был первым, кто узнал об этом, и его реакция оказалась хуже, чем Топси ожидала. Теперь она беспокоилась о том, что скажут ее сестры – наверняка придут в ярость, тем более что они предупреждали ее о матери. Но только Одетта могла рассказать Топси, кто на самом деле ее отец; уязвленная новостью о том, что тот, кого она считала отцом, им не является, Топси была готова практически на все.

– Но может, ты именно такая, моя драгоценная, – выдохнул Данте мягко, глядя на нее с обжигающей силой эмоций во взгляде.

– Я всегда предпочитаю видеть в людях лучшее, – заявила Топси; ее дыхание сбивалось, кожу покалывало.

– Ни к чему хорошему это не ведет.

– Я не хочу смотреть так на мир! – отчаянно возразила Топси.

Упрямые губы Данте изогнулись в сардонической усмешке.

– Если хочешь защитить себя, придется, – сухо сказал он.

От взгляда на его красивые черты Топси охватила такая сильная волна желания, что голова закружилась. Данте был великолепен – и настолько не похож на нее, что она не могла понять пугающую силу своего влечения.

– Ты не должен здесь находиться в столь поздний час, – резко сказала она, осознав, как опасно находиться с ним наедине, в спальне, и инстинктивно пытаясь защититься. – Что подумают слуги?

Его великолепно очерченный рот сложился в неожиданно мальчишескую улыбку.

– Не важно, моя красавица. Мне наплевать на мнение других.

– Я не красавица, – сухо прокомментировала она. – Но конечно, ты настоящий итальянец, и твои комплименты полностью соответствуют стереотипам.

– Я действительно считаю тебя красивой, и ничего стереотипного во мне нет. – Данте приложил ладонь к ее щеке, запрокинул ее лицо, чтобы лучше разглядеть глаза цвета теплого меда и пухлые розовые губы, снившиеся ему по ночам.

Сердце Топси забилось быстрее, ее охватило предвкушение, которое умел вызывать только Данте.