Павлинья гордость - Виктория Холт

– А для меня – словно случилось вчера. В то время вас еще не было на свете, мисс Клейверинг. Мы не могли поверить, когда узнали, что имение купил джентльмен, приехавший из Австралии. Спросите мистера Уилмота… А потом Клейверинги переехали в Дауэр и перестали общаться с хозяином. И сейчас…

– Мисс Клейверинг знакома с мистером Хенникером, и он пригласил ее на чай, – твердо заявила Ханна.

Экономка кивнула.

– Как вам у нас понравилось, мисс Клейверинг? Я всегда вспоминаю мисс Джессику… – Ханна одарила мисс Бакет взглядом медузы, молча приказывая держать язык за зубами.

Но я этого позволить не могла.

– Мисс Джессику? Кто это такая?

– Миссис Бакет имела в виду мисс Мириам. Помните, как она приходила на кухню и хвалила булочки?

– Но она упомянула мисс Джессику, – настаивала я.

– Миссис Бакет иногда путает имена… Эту госпожу зовут мисс Джессика. А мисс Мириам и мистер Ксавьер любили булочки. Думаю, что миссис Кобб они не очень удаются.

– Со мной никто не сравнится, – тут же подчеркнула миссис Бакет.

Не обращая внимания на разговор, я думала о таинственной мисс Джессике.

Ханна поспешно предложила осмотреть конюшни. Я отказалась. Прислуга имеет способности болтать, и чем меньше людей меня увидит, тем лучше. Легко представить, что будет дома, если родственники узнают о моем знакомстве с Беном Хенникером. Будучи несовершеннолетней, приходится подчиняться, хотя я частенько нарушала родительские запреты. Но пока необходимо сохранить мои визиты в тайне.

Я поблагодарила за приятную экскурсию и тепло попрощалась с миссис Бакет. Все собравшиеся наблюдали, как я удалялась от дома, ни на секунду не забывая о том, что Мириам, Ксавьер или родители могут увидеть меня. Но, к счастью, возвращение в Дауэр прошло незаметно.

Вспоминая слова экономки, я отправилась к заброшенной могиле с табличкой, на которой было написано мое имя.

Очевидно, миссис Бакет говорила именно об этой Джессике.

Весь жаркий август я посещала Оуклэнд Холл. Причем не только по средам. Бен не любил повторений и предпочитал неожиданности, а посему приглашал меня то по понедельникам, то по субботам. Иногда я отказывалась, ссылаясь на церковные праздники или домашние хлопоты, и тогда назначалась другая дата.

Хенникер уже научился ходить с костылем. Он смеялся над протезом, называл себя «Бен-деревяшка» и, держась за мою руку, совершал прогулки по дому.

Однажды мы оказались в галерее.

– Здесь должны висеть семейные портреты, но мое уродливое лицо никак не для живописи.

– У вас очень интересное лицо, – заверила я.

Он скорчил смешную гримасу, но мои слова явно тронули сердце закаленного «землекопа». Значит, в душе Хенникер – человек сентиментальный.

Он всегда много говорил о себе и ласково вспоминал любимую мать.

– Бен, вам надо было жениться, – однажды заметила я.

– Я не подхожу для брака. В нужный момент рядом со мной никогда не оказывалось подходящей женщины, чтобы связать холостяка по рукам и ногам. Конечно, я встречался со многими, но чувства оказывались фальшивкой, а я, как и вы, всегда предпочитал искренность. Когда-то я прожил с Люси целый год и уже собирался узаконить отношения, но потом что-то внезапно изменилось. Позже появилась Бетти. Хорошая женщина, но с ней тоже ничего не получилось.

– Портреты ваших сыновей и дочерей могли бы украшать эту галерею.

– У меня есть парочка, – ухмыльнулся Бен. – Во всяком случае, после того как я стал богатым, они стали называть меня отцом…

– Неужели?

Итак, мы подолгу говорили. Слуги вели себя дружелюбно, а миссис Бакет сильно привязалась ко мне. Она вечно допытывалась, как миссис Кобб справляется со своими обязанностями, и презрительно отзывалась о ней. Хотя наша кухарка готовила отменно.

– Лучше бы бедняга Джармэн остался в Холле, – сетовала экономка. – Он получил дом, а теперь в нем не хватает места для дюжины детей. Мог бы еще лет пять подождать и сегодня кормил бы меньше ртов.

Спустя некоторое время Уилмот стал нормально воспринимать мои визиты в помещения для слуг. Видимо, решил, что я – не настоящая Клейверинг. Поскольку не родилась в Оуклэнд Холле, то нахожусь на самой низкой ступеньке социальной лестницы среди собственной родни. Внешне дворецкий выказывал мне уважение, но в душе явно затаил презрение.

Мы с Беном частенько смеялись над этим, и я уже не могла представить, как жила до знакомства с ним.

В конце августа Бен расстроил меня. Он уже научился двигаться самостоятельно, опираясь на костыль.

– Если так пойдет, то к весне я уеду. – Почувствовав мое подавленное настроение, Хенникер попытался утешить меня: – До Нового года я об этом и думать не собираюсь, мне еще нужно много практиковаться.

– Без вас мне будет очень скучно, – пробормотала я.

– Это произойдет еще не скоро, – он потрепал меня по руке. – Никто не знает, что может случиться до Рождества.

– Куда вы поедете?

– У меня есть имение на севере от Сиднея, неподалеку от того места, где добывают опалы. Там полно месторождений.

– Неужели вы опять этим займетесь?

– Конечно.

– Но после несчастного случая…

– Буду ходить с палкой. У нас с компаньонами шахты и много рабочих.

– А что там сейчас происходит?

– За всем присматривает Павлин.

– Павлин?!

Бен расхохотался.

– Когда-нибудь вы с ним познакомитесь. Эта кличка ему подходит.

– Он, наверное, зазнайка?

– До мозга костей. Но для этого есть основания. Вы когда-нибудь видели перья павлина? Такие голубые. У него глаза того же цвета. Темно-синие, очень редкие. Они страшно темнеют, если парень злится. В моей фирме никто не смеет спорить с Павлином, а это очень полезно. Он прекрасно заботится о делах в мое отсутствие. Если бы не он, я бы сейчас здесь не находился. Не смог бы оставить компанию. Все пошло бы наперекосяк.

– Значит, вы доверяете этому Павлину?

– Учитывая близость нашего родства, да.

– Кто же он?

– Джосслин Мэдден, больше известный как Джосс или Павлин. Я был близок с его матерью. Джулия слыла красавицей. Все мужчины за ней увивались. Джок Мэдден был бедняком и неумехой, он не умел справляться ни с женщинами, ни с работой. Мы с Джулией любили друг друга, и когда на свет появился Джосс, не осталось ни тени сомнения. У старины Джока детей не могло быть.

– Значит, Павлин – ваш сын?

– Вроде, – рассмеялся Бен. – Никогда не забуду день, когда он явился ко мне. Тогда я уже построил поместье и назвал его Павлиньим. Эти птицы бродят прямо перед домом. Джулия часто навещала меня, собираясь оставить Джока и поселиться со мной насовсем. Но однажды случилась беда: понесла лошадь. Джулия упала и разбилась насмерть. Джок вскоре женился на настоящей мегере. Никто не хотел с ней связываться, несмотря на недостаток женщин, а Джок просто не знал, как сказать: «нет». Она его обуздала и полностью подчинила себе. Джоссу не нравилось дома. Он собрал вещи и явился ко мне в поместье, по дороге распугав всех павлинов. Когда слуги привели его, мальчик заявил: