Династия любви - Барбара Картленд

— А ты поблагодарила женщину, которая сопровождала тебя? — строго произнес он.

— Не совсем, — призналась девочка. — Она была очень глупая и ничего не рассказывала мне о местах, которые мы проезжали, как это делаешь ты, папа.

— Ты не должна ожидать интересных историй от всех, кто сопровождает тебя, — возразил отец.

— И уж тем более от англичан, — заметил Патрик. — У них напрочь отсутствует воображение.

Он растянул рот в улыбке.

— Они совсем не такие, как ирландцы!

— Ирландцы, наоборот, говорят слишком много, — — ехидно заметил Гоби. — Но так как Мэри-Ли довольно смышленая девочка, я бы посоветовал мистеру Викхэму оберегать ее от медовых речей тех, кто «поцеловал камень лести».

Клинт Викхэм и Патрик рассмеялись.

Мэри-Ли их не слушала. Она была занята поглощением шоколадных бисквитов и пирожных, не желая, однако, есть горячие лепешки.

Когда чай был выпит, мистер Викхэм сказал дочери:

— Я думаю, для вас, леди, настало самое время подняться наверх и познакомиться с вашей гувернанткой, а также посмотреть, устраивает ли вас ваша комната.

Он взглянул на Роби.

— Я рос в полной уверенности, что английских детей запирают на чердаках, чтобы они были не видны, не слышны и не мешали взрослым.

— Насколько я знаю, это не правда, — ответил Роби. — Но вам все же стоит самому убедиться в этом.

Они оставили гостиную и подошли к красивой резной лестнице.

Мэри-Ли держала отца за руку, ми на секунду не переставая делиться впечатлениями о поездке из Лондона в Ставерли.

— Там было много маленьких овечек в полях, — тараторила она. — Но мы так быстро ехали, что я не смогла их хорошенько разглядеть.

— Ты увидишь много-много маленьких овечек здесь, — заверил ее Роби.

Деньги, которые он выплатил фермерам, помогли им в разведении домашнего скота.

Они пошли к классной комнате.

Роби надеялся, что Тила их ждет.

И он не ошибся.

Девушка стояла в центре комнаты, одетая именно так, как Роби и предполагал.

На ней было простое синее платье с белым воротничком и оборками.

Она действительно прекрасно выглядела.

Огромные голубые глаза ярко выделялись на бледном лице и удачно сочетались с платьем.

Роби впервые обратил внимание на цвет ее глаз.

Они были не такими голубыми, как небо или васильки в поле, скорее они напоминали цвет бушующих волн во время шторма.

А ее волосы походили на сияние восходящего солнца. Тила гладко зачесала их назад, но непослушные светлые кудряшки все равно выбивались и мягко обрамляли ее нежное лицо.

Когда Клинт Викхэм вошел в комнату, она с удивлением посмотрела на него.

Она представляла себе совершенно другого человека, нисколько не похожего на того, кто появился в их доме.

Примерно то же самое он думал в этот миг про нее.

Она разительно отличалась от традиционного образа английской гувернантки.

Он скорее ожидал увидеть женщину средних лет, с невыразительным, серым лицом, в строгом сером платье.

Вместо этого перед ним стояла молодая, симпатичная, если не сказать красивая девушка.

Она смотрела на него огромными светлыми глазами, в которых, к своему удивлению, он увидел застывшие слезинки.

Клинт Викхэм был чрезвычайно восприимчивым человеком.

Постигая сложные уроки жизни, он научился оценивать людей не по словам, а по их поступкам.

Он также способен был заглянуть в глубины и мужского, и женского характера.

В то время как он внимательно рассматривал Типу, Роби сказал:

— Это мисс Стивенс, которая даст вашей дочери прекрасное английское образование, а также, я уверен, научит ее любить английскую природу.

— Именно этого я и хотел бы.

Клинт Викхэм протянул ей руку.

Он пожал ее ладонь, и Тила почувствовала, какая непреклонная воля и сила исходит от него.

Такого ощущения ей не приходилось испытывать раньше.

А еще он был на удивление красив, чего она никак не ожидала, к тому же на голову выше Роби и Патрика.

Казалось, от него исходит какая-то магическая энергетика.

И в первый раз с тех пор, как она услышала это имя. Тила поняла, почему Патрик всегда говорил о нем с таким уважением.

Да, этот человек способен вести большой бизнес в Америке, несмотря на свою молодость.

— Это моя дочь, Мэри-Ли, — сказал Клинт Викхэм после того, как они обменялись рукопожатием.

Он посмотрел на малышку, и та прощебетала:

— Папа сказал, что вы собираетесь учить меня, как быть англичанкой, но я американка и больше никем быть не собираюсь!

— Ты права, — улыбнулась Тила. — И, конечно, имеешь право гордиться своей страной точно так же, как я горжусь своей, а потому нам с тобой придется разобраться; чья страна все-таки лучше.

Мэри-Ли засмеялась:

— Это что, первый урок?

— Мы с тобой составим список лучших вещей наших стран, — предложила Тила, — и ты сможешь показать его своему папе, а он рассудит нас и объявит, кто выиграл.

— И даст нам приз, — добавила Мэри-Ли. — Хорошая идея!

Она осмотрела классную комнату.

— Очень милая комната, папа! Мне нравятся розовые занавески и этот большой диван.

— Тогда это очко в пользу Англии, — прищурился Клинт Викхэм.

— Но она не такая большая, как моя комната в Америке! — быстро выкрикнула Мэри-Ли.

— Значит, очко в пользу Америки, — подхватила гувернантка.

Девочка восторженно закричала:

— Мне нравится эта игра! Я придумаю еще много, много вещей, а ты дашь мне большущий приз!

— Да, но для начала тебе надо выиграть, — предупредил ее Викхэм.

Он посмотрел на Типу.

Она поняла, что первое испытание пройдено, пусть оно и оказалось непреднамеренным.

— Я оставлю Мэри-Ли с вами, мисс Стивенс, — молвил он. — Мы поговорим с вами позже — сегодня или, может быть, завтра.

— Спасибо, — ответила Тила.

Все это время Роби очень внимательно наблюдал за происходящим, и теперь наконец груз свалился с его плеч.

Как только Клинт Викхэм повернулся к выходу, девушка одарила брата ободряющей улыбкой.

Она хотела подмигнуть ему, но подумала, что Мэри-Ли довольно проницательна и может заметить это.

По у Типы, наверное, поубавилось бы уверенности в себе, если б она услышала разговор между мистером Викхэмом и ее братом, когда они спускались по лестнице.