Твоя - Марина Кистяева

Дамир только сейчас заметил, что у неё искусаны губы… Кем? Мужчиной? Булатом? Или она сама себя кусает в порыве неудовлетворенной страсти?

Она молчала, продолжая на него смотреть широко распахнутыми глазами.

– Ты же хочешь кончить…

Он расчетливо продолжал давить, потому что ему самому нестерпимо хотелось к ней прикоснуться.

Если бы Дамиру Шаитову два дня назад, когда он раскладывал Ольгу на столе, сказали бы, что он готов довольствоваться только прикосновениями и в первую очередь будет думать об удовлетворении партнерши, он бы даже не стал смеяться. Потому что предположение нелепо и абсурдно, никак не связано с ним и его жизненными позициями в отношении женщин.

И вот он стоит перед одной из представительниц прекрасного пола и мечтает прикоснуться к её сладкой расщелине. Хотя бы пальцами…

А там как пойдет.

Девочка-Аня очень медленно мотнула головой и сказала:

– Я тебе не доверяю.

Одна прядь опустилась ей на щеку, явно доставляя легкий дискомфорт.

– Не доверяешь… Девочка-Аня, ты с каждым днем меня всё больше вводишь в ступор.

– Дамир… – внезапно её глаза наполнились слезами, и она быстро-быстро заморгала, чтобы не расплакаться.

Её беззащитность била Шаитова наотмашь. Он видел много женских слез, и они на него никогда не действовали. Слезы – не что иное, как способ манипуляции мужчиной. Умные дамы давно поняли, что это не лучший вариант, и, если с мужчиной тебя не связывают крепкие узы, слезы только раздражают.

Аня не манипулировала.

Нет цели…

Но её слезы были итогом внутренней боли, которую девушка тщательно скрывала. И у Дамира с каждой проходящей секундой появлялась потребность взять эту треклятую боль на себя.

– Что, девочка- Аня? – он потянулся к ней, она дернулась.

Внутренний зверь Дамира протестующе зарычал, но внешне мужчина оставался спокоен. Он убрал локон с её лица и осторожно провел пальцем по раскрасневшейся щеке. Кожа изумительно гладкая, бархатная.

– Ты так шарахаешься от меня, словно я прямо сейчас на тебя наброшусь и изнасилую, – негромко заметил он, не замечая, как навис над девушкой. – Если бы не знал, что ты девственна, подумал бы, что тебе не повезло, и ты сталкивалась с насилием.

– Нет… Бог увел…

– Странно слышать из уст ведьмы упоминание Бога…

– Это ты меня считаешь ведьмой.

– Да, считаю. Потому что с той минуты, как ты переступила порог моего кабинета, всё летит кувырком. Вместо того, чтобы договориться, как цивилизованные люди и обсудить условия сотрудничества, мы с тобой играем в догонялки. Ты убегаешь, я догоняю. При этом ты позволяешь себя догнать…

– Я не убегаю.

– Неужели? Тогда почему не поговорить, как взрослые люди?

– Ты на меня давишь.

– Я всегда на всех давлю. И ничего.

– Не повод для гордости.

– А я не горжусь. Это констатация факта.

Он придвинулся ещё ближе, сам себе напоминая кота, загнавшего мышку в угол.

– Хорошо… Хорошо, Дамир, – она облизнула пересохшие губы, увлажнив их, а у Дамира член болезненно дернулся в штанах. – Ты спрашивал, что я делаю с Булатом. Ничего. Абсолютно. В первую ночь… Не приближайся! – она выставила руку, отделяя его от себя. Дамир остановился. – В первую ночь я попросила разрешения у Булата поспать в его кровати. Всё. Он согласился. Иронично, конечно. Даже потом лёг рядом. Мы спали. Он на своей стороне кровати, я – рядом. Моя рука лежала вплотную к его. Этого пока достаточно. Вернее… Ладно, не важно. Я не сплю с теми, кому оказываю помощь, Дамир. И да, мне обидно, что ты так подумал. Более того, мне обидны твои предложения. О плате. Что ты готов платить за секс с тобой. И… Отодвинься, пожалуйста. Мне дискомфортно.

– Но ты сама хочешь секса, – жестко сказал он.

Значит, не спала… Не трогала Булата… И он её не трогал… Не прикасался…

– Мне… – она начала говорить, но резко замолчала, видимо, решив, что лимит откровения исчерпан. – Нет, об этом я говорить не буду.

– Почему?

– Потому. Это личное.

Дамир приглушенно засмеялся.

– Девочка-Аня, я не предлагаю тебе заняться традиционным сексом. Я предлагаю помочь тебе кончить. Тебе же это надо?

– Я не хочу обсуждать… Уйди, пожалуйста.

– Не могу.

– Тогда уйду я! – вспылила Аня и попыталась увернуться от его рук, но куда там.

Дамир поймал её, перекатился на спину, а девочку уложил сверху на себя. Она возмущенно пискнула и потянула за собой покрывало, всё ещё надеясь спрятаться за ним.

Грудь прикрыла.

Он позволил.

– Почему ты такая несговорчивая, девочка-Аня? И я сейчас не про секс! Из тебя всё вытаскивать надо клещами. Или… вот таким образом?

Он опустил руку на ягодицы Ани. Девушка зашипела разъяренной кошкой, забилась в его руках, а потом как-то разом притихла, даже головой уткнулась ему в ключицу.

Ведьма задышала ещё чаще. Её теплое дыхание скользило по его коже, обостряя и без того возбужденные инстинкты. Кожа, казалось, сейчас задымится, настолько остро Дамир воспринимал девочку. А что будет, когда они оба разденутся, и он почувствует её голенькой?

Он сжал зубы с такой силой, что послышался легкий скрип. Напряжение в паху достигло апогея. Дамир давно не мальчик, научился справляться с возбуждением, но сейчас находился на грани.

Аня не поднимала головы. Её волосы рассыпались по его груди. Свободной рукой Дамир аккуратно их собрал и отвел в сторону. Когда его пальцы прикасались к обнаженной спине девушки, по телу Ани шла легкая дрожь.

– Ведьма…

Его скручивало всё сильнее. Она ничего не весила, разместилась на его теле, идеально подходя для него. Дамир представил, как возьмет её на весу, прижимая к стене.

– Мне… Дамир, мне сложно тебе доверять… Ты мне не веришь. Ни в мои силы, ни в энергию.

Она говорила едва слышно, опять же ему в грудь, так и не поднимая головы.

– Допустим, во что-то я и поверил. Пока не могу понять, во что именно. Но раз Булату легче, я готов допустить: что-то в тебе есть. Энергия, значит. Стоп… Если предположить, что ты воздействуешь на другого человека с помощью энергии, то тебе её откуда-то надо черпать. Выглядишь ты откровенно уставшей. И если учитывать, за каким занятием я тебя застал, то могу предположить, что вся твоя энергия как-то завязана на сексе. Правильно? Сексуальная энергия самая сильная, мощная. Секс, черт возьми, движет всеми нами. Но ты… девственница. Девочка-Аня…

Пока он говорил, она ещё сильнее зажималась.

У Дамира не осталось и тени сомнения – он попал в «яблочко». Да тут и не надо много ума, чтобы собрать воедино нити. И если всё обстоит именно так, то он конкретный придурок. А в её глазах ещё и мудак.