Наказание для продюсера - Анна Леманн

Ксюша

Это что, блин, досье для ФСБ? На кой черт им марка моей любимой машины? Состояние счета? Кличка домашнего животного? Название брендов косметики, которой я пользуюсь? Наименования брендов одежды, которые я ношу? Какие цвета интерьера преобладают в моем доме? Бренд используемой техники? И куча других вопросов, но уже на медицинскую тему? Аллергии? Переломы? Заболевания? Сеансы с психологом? Зачем? Зачем это спрашивать у меня?! Может, им лучше скан моей медицинской карты приложить? А что, я могу! Ну, не помню я, какие из заболевания и в каком возрасте переносила. И главное, это обязательные для заполнения поля. Нет! Ну, это еще ладно. Может быть, нужно. Но вот «Количество половых партнеров?» — они это серьезно? Зачем им это знать? Не собираюсь я отвечать на этот вопрос! Ишь, что удумали! Своих пусть считают! Может еще любимую позу в сексе сказать?!

Впрочем, если поставлю прочерк в этой графе, то не совру. Ноль! Пустое место. Нет половых партнеров!

Ответив лишь на то, что посчитала нужным, собрала бумаги в стопочку и с воинственным настроением, пошла к продюсеру отдавать ему этот глупую и, по-моему мнению, нелогичную анкету.

Кто ее вообще составлял? Генератор случайных вопросов? Генератор самых глупых вопросов? Да, анкета в моем личном детском дневнике была составлена и то лучше. Главное, там была связь и логика. И плевать мне, что я в одной майке и спортивных штанах! Меня же не на показ мод пригласили!

Пыхтя и ворча, вышла из своей комнаты, с четкой мыслью отдать бумаги и больше не забивать себе голову этими глупостями. Я тут, чтобы стать певицей, а не разглашать всему миру цвет своих трусов и их модель.

Лишь дойдя до лифта, осознала, что не знаю, на каком этаже находится комната тридцать один. Пришлось спуститься в фойе и потревожить спящую за стойкой девушку-администратора.

Мамы моей на нее нет! Та бы спать ей не дала… Но я не мама и это не мое дело, поэтому не стану читать ей нотаций.

— Извините, а на каком этаже находится комната тридцать один? — спрашиваю ее, виновата улыбаясь.

— Зачем тебе комната Златогорского? — сонно хмурится она, потирая глаза.

Значит, его номер. Правильно думала… Хотя, надеялась, что мне повезет и это окажется какой-нибудь зал, который я увижу самой первой из всех конкурсанток.

— Он просил анкету занести, — показываю ей листы.

— Комната на пятом этаже, но его там сейчас нет. Он вышел.

— Домой уже уехал? — предположила я, чувствуя, как что-то внутри слабо заныло.

— Нет, он тут живет. Златогорскому кто-то позвонил, они стали ругаться, а затем он вышел, — спокойно отвечает девушка, тем самым раскрывая немного личное — то, что участников не касается.

Уволила бы за непрофессионализм!

— И еще не возвращался? — спрашиваю ее с сомнением. Хотя, откуда ей знать, она же спала.

— Кажется, нет! Иначе разбудил бы.

— Он вышел туда? — спрашиваю ее и пальцем указываю на выход.

— Да!

— Я пойду тоже выйду!

— Зачем?

— Воздухом подышать!

Ага, конечно! А вдруг там что-то интересное на улице про продюсера узнаю? Например, где-то в подворотне курит травку или танцует балет около помоек? А? Или еще круче: поет романсы бомжам, а те ему аплодируют и пивными банками одаривают… или закидывают?

Выхожу на улицу и первое, что бросается в глаза — это то, что охраны стало существенно меньше. Два охранника стоят прямо у входа, глазами выискивая угрозу и параллельно болтая между собой.

Да уж! Сейчас на центр нападет стая енотов в костюмах ОМОНа с целью убить всех находящихся в здании и лишь два охранника спасут нас со своими пукалками. Воинственно станут на нашу защиту и падут смертью героев.

Но не настоящие у них пушки, к сожалению… Как я узнала? Меньше трепаться надо между собой, а охранять нас от енотиков. Бездельники! Уволить бы их… Им тут всем нужен контроль! Черт, я превращаюсь в маму!

Контроль! Контроль! Контроль! И еще раз контроль!

— Девушка, вам запрещено покидать территорию центра без специального пропуска, — останавливает меня один из охранников, перегородив выход рукой.

— Почему это? — прищуриваюсь в ответ.

— Об этом написано в контракте, который вы подписали, — вежливо отвечает второй.

Массивные плечи, тяжелый взгляд и бритая голова, делали его похожим на одного из головорезов моего дедушки. Такой грозный… как жук навозный. К счастью, такие меня не пугают.

— Нет! Там такого не было! — уверенно возражаю секьюрити, потому что внимательно прочитала весь договор. Я привыкла знать, что подписываю.

После того, как Златогорский ушел, другие продюсеры не стали меня долго мучить и сразу дали контракт для ознакомления и подписания. В контракте были прописаны обязанности центра по отношению к конкурсанткам, в том числе и ко мне, мои обязанности, права и перечень моментов, за которые меня могут отчислить из шоу в независимости от решения зрителей. Выгнать могут, например, за драку с другой участницей, оскорбления и подтасовку голосов. Ну, и самое главное, за личные отношения с теми, кто связан с системой подсчета голосов.

Центр же со своей стороны обеспечивает конкурсантов едой, парочкой нарядов для выступления, жильем и, собственно, продвижением участников на ТВ. Некоторые конкурсантки могут получить еще и дополнительную помощь продюсеров, но как именно я, так и не поняла, потому было написано очень заумно. Единственное, что понятно было мне в этом пункте, так это то, что, продюсеры могут предложить нам вместе с ними посещать те или иные мероприятия, которые должны помочь нам получить поддержку влиятельных людей, заключить с ними выгодные соглашения в будущем. Но я не уверена, что это именно так… все же документы лучше с юристами подписывать. Я в них ни черта не понимаю. В конце в контракте был пункт на целый лист о добровольном желании участника покинуть шоу. В таком случае, участник выплачивает центру кругленькую сумму или же его должны выгнать продюсеры.

— Пункт об обеспечении центра безопасности читала? — спрашивает меня охранник, что перегородил мне путь.