Осколки тебя - Янина Логвин

— Привет! Да! — радостно вскрикивает девушка и, вскочив, обнимает меня. — Конечно, пока это всего лишь эпизод в рекламе сока, — объясняет она. — Я буду танцевать на заднем плане в костюме манго, вместе с бананом и ананасом, но мне обещают заплатить целых триста долларов, Лена, представляешь! Скажи, круто?!

У Пилар есть мечта — стать актрисой кино или танцовщицей в какой-нибудь известной труппе на Бродвее. Уехать после колледжа в Калифорнию или Нью-Йорк (она еще не решила) и непременно прославиться! И, честно говоря, для этого у нее есть все шансы, она давно не пропускает любые кастинги в городе. Так что я искренне радуюсь, узнав, что ей наконец-то улыбнулась удача.

— Это же здорово, Пилар! — улыбаюсь. — Поздравляю!

— А еще ты слышала новость — у нас теперь новый преподаватель по истории, мисс Эдвардс. Говорят, она старая дева и жутко дотошная! Она будет вести у нас не только историю, но и дополнительный курс по праву. Ох, чувствую, что завалю у нее первую же контрольную! И зачем я это «Право» выбрала?

— Вот-вот, занудно и неинтересно! — вставляет слово Вик, проходя мимо, — а я вас, девочки, предупреждала! Надо было «Живопись» выбирать, как я, не прогадали бы!

— Хорошо тебе говорить, Райт, — фыркает Пилар, с Вик они не очень хорошо ладят, но сейчас у них перемирие и обе улыбаются, — а я вот совершенно рисовать не умею!

— Да подумаешь! Сейчас в моде сюрреализм, малышка! А кто не понимает, того в сад!

Обычно у Мендес не закрывается рот, но я к ее болтовне привыкла, и пока класс заполняется учениками и нет преподавателя, мы болтаем с подругой и грустные мысли отступают.

Так проходят четыре модуля, соединенные в два занятия по английскому и химии, и во время перерыва на обед за наш столик на улице подсаживается Кевин Лоуренс — приятный русоволосый парень, которого мы с Пилар считаем своим другом. После того, как не стало Алекса, Кевина выбрали главным редактором школьной газеты, и теперь он в постоянном поиске интересных тем для статей.

— Привет, девочки! У меня к вам вопрос, — сразу же начинает Кевин с места в карьер, усевшись рядом со мной на скамейку и распаковывая свой ланчбокс, который принес в руке. — Что вы думаете об идеономике и ее аспектах? Вам это тема интересна?

За секунду до его появления мы с Вик слушали рассказ Пилар о симпатичном парне, который будет в рекламе изображать банан, поролоновом костюме манго и телефоне, который он у нее непременно попросит, поэтому переключиться на Кевина получается не сразу.

— О чем? — Вик жует сэндвич и вскидывает брови. — А попроще можно, Лоуренс! — тычет в парня мизинцем. — Вечно ты со своими умными словечками аппетит портишь!

— Ну, как вы относитесь к жизни и саморазвитию? Интересны ли вам идеи на этот счет?

— Отстой и скука! — хмурится Вик.

— Думаю, да, — отвечаю я. — Это интересно.

— Выкладывай по сути! Что ты еще придумал? — спрашивает Пилар.

Кевин кивает, откладывает обед и достает из рюкзака ручку и блокнот. Распахнув последний, входит в образ ушлого репортера, решившего во что бы то ни стало раздобыть сенсацию.

— Я хочу написать мотивационную статью и провести опрос среди старшеклассников! Хватит праздно идти по жизни! Мы уже в том возрасте, когда пора задуматься о важных вещах!

— Например? О каких? — интересуюсь я.

— Да хотя бы о жизненной философии и о собственной личности, — с готовностью отвечает Кевин. — Но для начала нужно ответить на несколько вопросов.

— На какие? — громко откусывает Пилар кусок от яблока, и он звонко хрустит за ее щекой.

— Например, почему, если на ошибках учатся, так тяжело терпеть поражение?.. Плохо ли украсть еду, чтобы накормить голодного ребенка?.. Когда человек более честен с собой, когда он говорит «да», но хочет сказать «нет»? Или наоборот?.. Почему мы чаще себя ругаем, чем хвалим? Что люди скажут о вас на ваших похоронах?

Виктория невесело смеется, подхватывая губами трубочку из пакета с холодным чаем.

— О, я знаю, что тебе ответит девяносто девять процентов учеников!

— И что же? — готовится записать ее мысли Кевин.

— Иди ты в задницу, Лоуренс, со своей идеономикой! И желательно не возвращайся! Совсем сбрендил?

Парень давно привык к нашей компании, поэтому отодвигает блокнот в сторону и все-таки достает свой сэндвич с напитком.

— Зря ты так, Виктория, — говорит с едва уловимой обидой. — На самом деле это очень важно — научиться отвечать на неудобные вопросы себе самому. И чем раньше, тем лучше!

— Да ерунда это все!

— Ну, не скажи. Я не хочу прожить до сорока лет, прежде чем научусь это делать. Если хочешь знать, то недовольство собой ухудшает качество жизни, поэтому так важно работать над самосознанием!

— Кевин?

— Что?

Виктория отодвигает чай и закусывает нижнюю губу.

— А ты думал о том, чтобы переспать с девчонкой? Со мной например? Ну же, ответь!

Это неожиданно, но Вик часто поступает опрометчиво — сначала делает, а потом думает, с интересом наблюдая, куда ее смелость приведет. Парень краснеет, как помидор, и когда мне уже кажется, что Лоуренс не ответит, он все-таки говорит:

— На первый вопрос «да», на второй — «нет».

Виктория хмурится и оскорбленно фыркает, распахнув глаза:

— Да ты тоже не в моем вкусе, понял? Ни капельки! — а мы с Пилар смеемся.

— Хватит дуться, Вик, — замечает подруга. — Ну, чего ты обиделась? Ты ведь тоже не мечтаешь переспать с Лоуренсом, ведь так?

— Лена, подожди! — Кевин догоняет меня в конце перерыва, у самого края лужайки, и остановив за локоть, смущенно кусает губы. — Я хотел тебя спросить.

Отпустив понятливый смешок, Пилар уходит, оставив нас одних.

— О чем?

Кевин выше меня, и я поднимаю голову.

— Что ты делаешь в эти выходные? Может, сходим куда-нибудь вместе? В кино или погуляем по пляжу, мне все равно.

Лоуренс смотрит с ожиданием, и я не могу сказать, что его внимание сюрприз для меня. Вот только мне не все равно. Я отказываюсь замечать симпатию парня, но он не отступает.

— Я не могу, Кевин. Извини, но… ничего не выйдет.

— Послушай, Лена, я все понимаю. Алекс ведь был моим лучшим другом. Я ничего не жду, просто прогулка. Мне тоже его не хватает.

Я знаю, что он говорит правду. Смотрю на парня и вижу в его глазах тоску — Алекса многим не хватает. Но я не готова его ни с кем делить, и память о нем тоже. Вспоминать с кем-то наши встречи, такие детские по сути, но полные настоящего чувства, которое горело в нас, а сейчас тлеет во мне одной. За последний год мы все успели вырасти… но только не он.

Мне никогда не отыскать Алекса в его друге, ни в ком из парней, и я даже не стану пытаться.