Осколки тебя - Янина Логвин

Это звучит, как обвинение, как горький упрек, и от него больно. Я и сама много раз спрашивала себя: что было бы, сложись в моей жизни все иначе? Не вернись я в Сендфилд-Рок и не подружись с соседским мальчишкой? Жил бы он сейчас — счастливый и замечательный?

Нет, я вовсе не железная, и всколыхнувшаяся от воспоминаний боль требует выхода. От обвинения Картера в глазах встают колючие слезы, а в словах появляется злость. И у меня тоже!

— Да, — признаюсь, — это так. Я выступала в здании мэрии со школьным ансамблем и ждала Алекса, но он не пришел. Когда полиция сообщила о жуткой аварии на Майл-роуд, я не хотела верить. Это не могло быть правдой! А потом несколько недель выпали из памяти… Я почти ничего не помню из того времени, но знаю одно: Алекс всегда делал, что обещал. И он обязательно бы пришел, если бы кто-то не задержал его в пути!

Пауза мне нужна для того, чтобы удержать взгляд и проглотить ком в горле.

— Он шел ко мне, а оказался с тобой.

— Замолчи! — темно-синие глаза сверкают льдом. — Ты ничего не знаешь!

— Так расскажи! Почему тебя не было на его похоронах? Он любил тебя, а ты сбежал! Тебя не было несколько месяцев, а потом ты появляешься в его толстовке и хочешь, чтобы я не смотрела. Не замечала!

Рука Райта оказывается на мне в одно мгновение — раньше, чем я успеваю договорить. Сильные пальцы до боли сжимают плечо, но я готова вытерпеть и не такую боль, лишь бы узнать ответ.

— Расскажи мне, — прошу тише. — Пожалуйста.

Глаза Картера снова закрываются, и напряженные ноздри жадно втягивают воздух.

— Отойди, Холт, — шепчет он, но лучше бы крикнул, разницы нет. Это все равно, что пощечина. — Иначе я тебя оттолкну, клянусь!

— Не могу. Ты меня держишь.

— Картер!

— Что? — не понимаю я.

— Повтори мое имя! Хочу, чтобы ты знала, кто перед тобой!

— Послушай, я никогда не забывала…

Глаза Райта распахиваются и оказываются еще темнее прежнего. Он встряхивает меня, легко оторвав от пола, и оттесняет к стене. Нависает, неукротимый от плещущейся в нем ярости, и мне становится страшно и больно от его рук.

— Твою гребаную мать, Холт! Просто скажи! Иначе я решу, что ты что-то ждешь от меня, и дам тебе это. Ну!

Я не могу ответить, горло словно сковало льдом. Я могу только смотреть на парня, но сквозь горькую пелену и это невыносимо, и теперь уже моя очередь закрыть глаза, чтобы сбежать от его ненависти. Пусть так.

— Повтори! — требует он, и когда я не отвечаю, припирает меня своей грудью к стене. Склоняет голову и вдруг яростно прижимается ртом к моим раскрытым губам. Задрав юбку, стискивает рукой ягодицу и ударяется сильными бедрами об мои, пока я в ужасе застываю под его натиском.

Этот поцелуй и близко не похож на наш поцелуй с Алексом. Это вовсе не ласка, это наказание, и я пытаюсь отстраниться. Наконец оживаю и бьюсь под Райтом, как птица в силках; пробую вырваться, но он крепко держит меня. Давит губами на рот, пока не становится больно. И ему, наверняка, тоже.

И нечем дышать.

— Ты — сумасшедший!

— Повтори!

— К-картер… Картер! Картер! — выкрикиваю я и всхлипываю, не сумев сдержать пролившиеся слезы. — Ты не Алекс! — закрываю лицо руками. — Не он…

Райт наконец-то отпускает меня и сам отшатывается, как чумной. Оглянувшись, отбрасывает рукой волосы, упавшие темными прядями на лоб, и отпускает грубое ругательство, неприемлемое в стенах школы. Бросается между рядами парт за своей сумкой и рывком сгребает ее со стола.

В этот момент в кабинет открывается дверь, и я вижу своего сводного брата.

В спортивной форме игрока лакросса Николас вырастает на пороге и окликает друга:

— Райт, чувак, ты куда подевался?! Там Херли в раздевалке рвет и мечет! Мы должны сегодня представить школе обновленный состав команды, а ты пропал. Ну, даешь! Нашел тут время с девчонкой зажима…

Николас внезапно видит меня и затыкается, изменившись в лице. Сначала с его губ исчезает усмешка, а затем он озадаченно сводит брови, удивленно взглядывая на друга:

— Эй, Райт? Какого черта здесь происходит?

Но Картер уже шагает мимо, выходит в коридор, пихнув его на пороге плечом.

— Отвали, Холт! Захочешь, на улице поговорим.