Замуж. За сводного! - Виктория Волкова

– Правильная девочка, – пресекаю я любые сплетни и добавляю по-свойски. – Если кто ее обижает, скажи. Я быстро разберусь.

– Конечно, Тим, – важно кивает собеседник. – Я и сам вступлюсь, если надо.

– Ну и молоток, – улыбаюсь по-отечески добро. – Позови ее, пожалуйста. Тут ехать надо. Мать ждет. А она задерживается.

– Сейчас, я мигом, – подобострастно кивает пацанчик и бежит через КПП вглубь.

А через минуту, словно пробка из шампанского, вылетает Люба. Взволнованно смотрит на меня. И шепчет испуганно.

– Что случилось? Папа?

– С твоим отцом все в порядке, – говорю поспешно. И глядя на бледное взволнованное лицо, понимаю, что немного переборщил.

– Да я мимо ехал, дай, думаю, тебя подхвачу.

– А ты к нам?

– Ну да, – киваю, пожирая глазами. Простенькие джинсы плотно обтягивают бедра, а тонкий свитерок – грудь. Волосы, заплетенные в косу, придают девчонке нереально сказочный вид. Золушка самая настоящая!

Вот только голубые глаза смотрят внимательно и настороженно.

– Точно все в порядке? – не веря, переспрашивает Люба.

– Естественно, – успокаиваю я и добавляю серьезно. – Бери пальто в гардеробе. Поехали.

И помогая Любе надеть тонкую кожаную тужурку, в который раз мысленно ругаю мать.

Неужели нельзя купить девочке добротное пальто? Почему она ходит в обносках?

– Ты заехал за мной. Это так удивительно, – причитает Люба, едва поспевая за мной.

– Соскучился, – признаюсь честно. – Давай заедем куда-нибудь… Перекусим, поговорим.

– О чем? – вскидывается она.

– Помнишь, как мы раньше классно болтали? – спрашиваю, заводя двигатель.

Люба кивает и нерешительно смотрит на меня.

– Ладно я помню. А ты тоже?

– Такое не забывается, – уверяю на полном серьезе и, круто развернувшись, выезжаю с парковки.

– Ты меня рассекретил, – хихикает Люба, скосив глаза на двух обалдевших гламурок.

– Понятия не имею, кто это, – вздыхаю устало. Осторожно кладу ладонь на округлую девичью коленку, обтянутую серой джинсой. – Забей.

Девчонка не дергается. Не скидывает мою руку. Просто смотрит выжидательно, и когда я убираю ладонь, со вздохом спрашивает.

– Что ты хочешь, Тимур?

– Подружиться, – пожимаю плечами. Будто речь идет только о дружбе.

– Подружить или подружиться? – уточняет маленькая кошечка.

– Я часто вспоминал в Лондоне, как объяснял тебе геометрию, – говорю, лишь бы что-то сказать.

– Спасибо за сережки, – мурлычет Люба.

– Понравились хоть? – уточняю настойчиво, словно это самый важный вопрос в моей жизни.

– Они волшебные, Тим, – вздыхает она.

– А почему не носишь?

– Берегу. Это мой талисман! – выпаливает девчонка и тут же замолкает, будто прикусывает язык.

– Здесь недалеко очень хороший ресторан, – киваю я в сторону парка и видневшегося за ним белого здания. – Посидим, поболтаем. Обещаю, не стану приставать, – добавляю поспешно.

– Ну вот, – в притворной печали тянет Люба. – Затянул на свидание. Обнадежил, и в кусты. Я так не играю.

«Маленькая языкастая тигра», – думаю я, ерзая на сиденье. Боксеры давно стали тесными, а башню снесло еще раньше.

– Подъезжаем, шеф, – слышится Славкин бас.

Распахиваю глаза, возвращаясь в реальность. С остервенением тру глаза и лоб, пытаясь собраться с мыслями.

– Вон наш поц маячит, – сообщает с первого сиденья Денис.

– Сейчас возьмем тепленьким, – рыгочет Славка.

– Спокойней, пацаны. Хладнокровнее, – ощерившись, предупреждаю я. – Игра только начинается.

Глава 16

Тимур

– Я никуда с вами не поеду, – напрягшись, предупреждает мажор. – Понятно?

– Да на фиг мне тебя увозить, – морщусь я и, указав на широкий парапет, предлагаю. – Давай здесь поболтаем. Ответишь на мои вопросы, дам бабок. Если согласишься потрепаться на камеру, заплачу в два раза больше. Идет? Срубишь деньжат по легкому.

Давлю взглядом. И прежде чем пацан соберется с мыслями, показываю ему в телефоне фотку.

– Об этом хочу поговорить, – тыкаю в экран, где в обнимку стоят Эдик и Лейла. Пьяные и счастливые.

Видел ли это Алимов? Очень интересный вопрос.

– Я знаю, кто ты, – бухтит под нос пацан. Смотрит исподлобья. – Ты тот старпер, за которого Лелю-тян просватали с рождения. Средневековье какое-то!

– Допустим, – киваю скупо. – Но мы можем исправить ситуацию.

– Да ну? – негодующе фыркает пацан. – Все агрятся! Отец с матерью, Лелькины олды. А тут еще ты нарисовался…

– Повежливей, баклан, – рычу я, не собираясь тут долго рассиживаться. – Давай, расскажи, как любишь Лейлу, и я договорюсь с ее дедом. Может, он смилостивится и отдаст ее тебе.

– Так ты слился, что ли? – изумленно выдыхает пацан. – Че? Правда?

– Вроде того, – мотаю башкой. – Не люблю осетрину второй свежести…

– Чего? – непонимающе пялится на меня мажорик.

– Ты не поймешь. Давай, рассказывай, – приказываю небрежно. – Времени мало. Самолет ждет.

– Ну, не знаю, – мотает головой Рудик. – Я скажу, а ты её забуллишь…

– Вы сами уже накосячили по полной, – усмехаюсь недобро. – Давай, пой уже, – прошу, еле сдерживаясь. – А то вместе со мной полетишь в Дубай. Вот Лейла обрадуется. И Ринат тоже.

– Вы не посмеете, – охает мальчишка.

– Сам не хочу, – огрызаюсь устало. – Рудик, отдышись и давай поговорим спокойно.

– Леля-тан краш-девочка, не шкура какая-то. Лю ее. Сасная она. Давно ее стэню. Мы шпилимся втихаря, – бубнит пацан. Кошусь на Славку. Удалось ли все записать. А главное, перевести.

– Запрещенные препараты употребляешь? – спрашиваю ни с того ни с сего.

– А кто мне запретит? – скалится он. – Да ты и так знаешь, если через Грома зашел.

– А Лейла? – напрягаюсь не по-детски. Хотя заранее ответ известен.

– Ферит иногда. Леля-тян такая лольная, если ее накурить…

– Спасибо, – киваю я, еле сдерживаясь. Развернувшись, иду к машине. Пацаны за мной.

– Эй, старпер, а бабки? – доносится вслед. Показываю средний палец.

«Скажи спасибо, мальчик, что кости тебе не переломал», – думаю, сжимая кулаки.

А сам пытаюсь понять, как Лейла Алимова угодила в лапы этого хлыща.

Наверняка на таких богатых девочек, вырвавшихся на свободу, идет настоящая охота.

– Что же ты, Ринатик, не уследил? – бурчу себе под нос, а усевшись в бэху, командую.

– А ну-ка, пацаны, переведите мне эту хрень на нормальный язык.

– Лейла ему очень нравится. Она замечательная, а не какая-то проститутка. Он ее любит и без ума от нее. Они трахаются иногда. И Лейла курит что-то из наркоты. Вот, собственно, и все, – неохотно бросает Денис.

– А по-русски это же сказать нельзя? – недоумеваю я и чувствую себя ужасно старым. Хотя молодежь в моем окружении разговаривает как обычные люди. От Любы я точно никогда не слышал подобного мусора.

– Им кажется, это круто, – вздыхает Славка с первого сиденья. А я, словно вспомнив что-то, прошу.

– Закинь видео сразу в облако и скажи Суровому, пусть поработает. Мне интересно, этот Эдик сам по себе недоумок или мелкий драгдилер?

– При таких-то родителях…

– У рабочего и колхозницы точно мажор не вырастет, – морщусь недовольно.

Смотрю на часы. Восемь тридцать. Люба уже встала. Можно