Вино любви - Патриция Хэган

Скотт провел Холли в свой кабинет, не сказав сержанту Пирсону и капитану Дэвису, что сам берет дело под контроль. Они это поняли, поскольку Колтер всегда поступал именно так.

Указав Холли на кресло, он расположился напротив нее:

– Рассказывай!

Вздохнув, девушка поведала ему обо всем. Слушая ее, Скотт что–то записывал.

Холли никак не могла взять в толк, почему у нее то и дело срывается голос. Неужели она совсем не владеет собой? Ведь Скотт Колтер – чужой человек. Хотя… возможно, и нет. Девушка отвела от него взгляд. Почему он так действует на нее? Догадывается ли Скотт, что она сейчас чувствует? А что, если ее возбуждение заметно? Когда Холли умолкла, он пристально посмотрел на нее:

– Это все?

Она кивнула.

Скотт поднялся:

– Подожди здесь.

Едва он вышел, девушка начала ходить взад–вперед по комнате. Здесь стояли лишь стол и два кресла. На одной стене висел портрет президента Линкольна, на другой – генерала Гранта.

Подойдя к окну, Холли увидела, что по плацу со скучающим видом маршируют солдаты.

Она снова опустилась в кресло. Как глупо, что она, ни в чем не виноватая, попусту тратит время, когда дома столько дел!

Услышав скрип двери, Холли вздрогнула и обернулась. На пороге она увидела Роджера Бонхэма.

Он приблизился к девушке и опустился перед ней на колени. Лицо его выражало тревогу:

– Весь город уже говорит об этом. Ваша мать очень огорчена. Мой отец хотел прийти, но я сказал ему, что мы с вами друзья, и обещал выяснить, в чем дело, и попытаться помочь.

Она небрежно махнула рукой.

– Все обойдется. Я не сделала ничего плохого, всего лишь защищала себя и свою землю. Мне не нравится стрелять, но у меня не было другого выбора.

Роджер схватил ее за руку. Холли попыталась отдернуть ее, но не смогла.

– Пожалуйста, Холли. Расскажите мне, что произошло.

Ей было неприятно видеть Роджера, лощеного, в темно–голубом костюме с иголочки, белой сорочке и начищенных до блеска сапогах. Почему все это так раздражает ее? Может, оттого, что она сама выглядит, как оборванка?

Роджер говорил весьма участливо, и Холли решила держаться с ним любезно не желая наживать еще одного врага.

Поэтому ей пришлось в третий раз рассказывать свою историю. Он молча выслушал девушку и тут же заявил:

– Такое больше не повторится. Ей–богу, я не допущу этого. Вы имеете право жить, где хотите.

Она устало засмеялась.

– Вот это–то мне и надо. Но теперь земля не принадлежит мне. Ее прибрали к рукам хищные янки! – В голосе девушки слышалась ярость.

– Холли, дорогая, вы ошибаетесь. Мы, северяне, пришли сюда, чтобы попытаться построить новую жизнь…

– Грабя побежденный Юг, – резко заметила она.

– Не все таковы, – мягко возразил Роджер. – Конечно, кое–кто еще нарушает спокойствие, но многие искренне желают оказать помощь побежденным. Увы, обиженные южане, такие как вы, продолжают отстаивать свои позиции. Необходимо объединить нашу страну и установить мир, Холли. – Помолчав, он добавил: – Согласитесь, для молодой женщины необычно владеть землей и выказывать полную независимость. Это раздражает людей, поймите.

Холли насторожилась:

– Я не стану торговать с янки!

Он укоризненно улыбнулся:

– Надеюсь, вы не думаете, что это воспримут с одобрением?

Девушка вырвала у него свою руку:

– Вы только что говорили о мире. Чистое лицемерие! Все вы, янки, одинаковы. Явились сюда учить нас жить.

Роджер покачал головой:

– Вы готовы смириться с рабством?

– Я никогда не сталкивалась с этим. Отец хорошо относился к нашим слугам. Так или иначе, это не ваше дело.

Роджер ласково коснулся ее плеча:

– Возможно, когда–нибудь историки исследуют причины этой войны, но сейчас меня беспокоит только ваше благополучие.

– А я прошу оставить меня в покое. Надеюсь, это не слишком много?

– То, что вы сделали ночью, не решит проблемы.