Влюбленный Дед Мороз - Ольга Арсентьева

— Да! — гордо отозвался Митя. — Sony Play station, последняя модель! Это мне дедушка подарил, за хорошую учебу!

— Ну-ну, — неопределенно выразился Олег Павлович.

— А еще там продается аудиокнига с дедушкиной картиной на обложке, — продолжал хвастаться Митя.

— Митя!

— Но это же правда! Вы знаете, Олег Палыч, мой дедушка — известный художник!

— Митя!

Тут Олег Павлович повел себя странно: отступил на шаг, покачал головой и хлопнул себя ладонью по лбу.

— Ну конечно! Художник! А я все пытался вспомнить, где мог видеть вас раньше…

— Прошлым летом, на выставке современного искусства в арт-галерее на Фонтанке, — любезно подсказал Александр Васильевич. — Вас тогда заинтересовала серия моих зимних пейзажей.

— Вот-вот! Именно, на Фонтанке! Я хотел задать вам несколько вопросов, но не смог пробиться сквозь толпу женщин с блокнотами и микрофонами…

— Эта толпа собралась вовсе не по моему поводу, — возразил Александр Васильевич, отводя глаза от радостно уставившегося на него внука, — а по поводу посетившего выставку вице-губернатора Санкт-Петербурга. А я просто находился поблизости.

— Я тогда здорово продвинулся в работе, — продолжал Олег Павлович, не обратив внимания на последнюю реплику, — благодаря той вашей картине с гиперболическими функциями…

— Простите — с чем?!

— Ну, где вьюга… Не помню названия! Ветка дерева — рука девушки — мерцающее в отдалении окно… Вместе они образуют идеальную гиперболическую кривую.

— А, понятно. Но вы не математик, друг мой, вы — поэт! «Мерцающее в отдалении окно» — это чудесно! А над чем вы сейчас работаете?

Олег Павлович насупился. Видимо, он уже жалел о своем чисто эмоциональном, а следовательно, неправильном порыве откровенности.

Какое может быть дело у этого, по сути, совершенно неизвестного, хотя и чем-то располагающего к себе человека до его работы?

— У меня есть новые эскизы, — бархатным голосом сообщил откровенно наблюдавший за ним Александр Васильевич, — на одном из них, «Зарождение Весны», вы сможете увидеть почти идеальный эллипсоид вращения…

Олег Павлович продолжал молчать. Александр Васильевич достал из кармана серебряную визитницу и маленький золотой карандашик. Черкнув на обороте визитки несколько слов, он протянул ее Олегу Павловичу.

— Вот мой питерский адрес и телефон. Я пробуду в городе еще три дня. Так что, если надумаете взглянуть на эскизы, милости прошу. Попросту, по-соседски.

— Благодарю вас, я… Возможно…

Соскучившийся Митя потянул деда за рукав.

* * *

Тридцатого января Екатерина Сергеевна никак не могла дождаться назначенных Лилией Бенедиктовной трех часов дня.

Чтобы занять себя, она провела утро в мелких хлопотах по домашнему хозяйству. Но в половине двенадцатого не выдержала, побежала в школу.

Из осторожности зашла в здание через запасной вход, тот, что рядом со спортзалом. По боковой лестнице прокралась на третий этаж, в кабинет русского языка и литературы. Сама себе не могла объяснить, отчего такие предосторожности — ну, встретилась бы она с ним, и что?

Школа же, везде глаза и уши, даже и в отсутствие учеников.

Ни он, ни она ни взглядом, ни намеком не позволили бы себе в школьных стенах не то что упомянуть вчерашнее — назвать друг друга иначе, чем на «вы» и по имени-отчеству.

Оба вели бы себя, как обычно. Как будто ничего между ними не произошло.

…Да и произошло ли?..

В дверь сунулся Чижиков из 7-го «А». Только тогда Екатерина Сергеевна вспомнила, что назначила на сегодня занятие для отстающих.

7-й «А» был класс Олега Павловича, а Чижиков — тот самый, о котором они вспоминали вчера за чашкой кофе перед пламенем свечи, за несколько минут до того, как…

— Ну что, Петя, выучил про сложноподчиненные предложения? — вздохнув, спросила Екатерина Сергеевна.

Чижиков, опустив голову, промямлил нечто невразумительное.

В пустом и тихом коридоре из-за неплотно прикрытой двери послышались приближающиеся мужские шаги.

Екатерина Сергеевна затаила дыхание.

Шаги затихли у двери.

— Ладно, Петя, ты учи, а после каникул сдашь сразу все темы, — торопливо проговорила Екатерина Сергеевна.

Чижиков, не веря своему счастью, вскочил со стула, схватил сумку и побежал к двери.

Дверь медленно отворилась.

Екатерина Сергеевна схватила со стола первую попавшуюся ученическую тетрадку и стала с интересом ее изучать.

— Катерина Сергевна, — услыхала она голос трудовика, — я пришел чинить ваш шкаф. А что это вы на меня так смотрите? Сами же подавали заявку, еще три месяца назад, а теперь вот смотрите… Может, мне уйти?

— Нет-нет, что вы, Сан-Саныч! Извините! Напротив, это я сейчас уйду, чтобы не мешать…

* * *

Оставшееся до половины третьего время Екатерина Сергеевна бродила по школе.

На цыпочках прошла мимо кабинета математики, убедилась в том, что из-под двери на вытертый ламинат полутемного по случаю каникул коридора не падает полоска света.

Спустившись вниз, небрежно осведомилась у вахтера, был ли сегодня Олег Павлович. Получив отрицательный ответ, вздохнула про себя с облегчением, но и с некоторой досадой.

Выпила в учительской чаю с учительницей биологии, закусывая вчерашними булочками. Побеседовала с завхозом о заказе канцелярских принадлежностей на следующий год. Отпустила остальных отстающих: своего Федорова и Жукова из 7-го «А», которые с унылым видом дожидались ее у дверей кабинета. Услыхав, как они радостно сбегают вниз по лестнице, она улыбнулась, чувствуя, что и ее собственное настроение немного улучшается.

Осторожно, чтобы не спугнуть энтузиазм трудовика, забрала из кабинета свой меховой жакет и шапку. Вполголоса поздравила Сан-Саныча с наступающим Новым годом («Да-да, — рассеянно отозвался трудовик, — и вам не болеть!»).

Не болеть — это, конечно, хорошо, думала Екатерина Сергеевна, последний раз в этом году спускаясь со школьного крыльца. Но хочется-то ведь большего. Ах, как хочется большего!

* * *

— Подробности, — хрустнув пальцами, потребовала Лилия Бенедиктовна. — Если ты хочешь, чтобы я и дальше помогала тебе, изволь рассказать все до мельчайших подробностей.

Екатерина Сергеевна, прикрыв глаза, чтобы лучше припомнились подробности, принялась рассказывать заново.

— …И вот, когда я уже думала, что он меня поцелует, дали свет…

— И?

— И ничего не произошло. Сразу же включился и запищал его компьютер, заорал противным голосом его мобильный… Надо будет сказать, чтобы поменял звонок.