Пепел сгоревшей любви - Игорь Матвеев

У матери я пробыла чуть меньше недели — и то только потому, что позвонила и предупредила ее о своем приезде и желании погостить у нее, точнее у тети Нины, ее сестры. Не будь этого звонка, я бы, наверное, рванула домой с ближайшей станции, так и не доехав до Самары.

Тот короткий разговор с моим случайным попутчиком почти убедил меня в том, что Бондарев невиновен. Нет, не так: в том, что он может быть невиновен, и что стоило, по крайней мере, поговорить с ним. Глеб заразил меня своими сомнениями, и теперь я уже жалела о том, что уехала так поспешно.

Тетя Нина, которой было уже шестьдесят восемь, к несчастью, приболела и проводила большую часть времени в постели. Я рассказывала ей и матери о своей работе, новостях из жизни наших общих знакомых, о недавней командировке в Турцию. Моей личной жизни и гибели Саньки мы никогда не касались: по обоюдному молчаливому согласию эта тема стала табу. Мать и так сильно сдала после смерти внука, и хотя она была младше тети Нины на два года, выглядела лет на семьдесят с лишним. О своей беременности я тоже не упомянула, поскольку это могло повлечь за собой такие вопросы, ответить на которые я была не готова: как я решилась на такой шаг? кто он? собираюсь ли я выходить за него замуж?

Я так и не придумала, как мне поделикатней объявить матери о своем скором отъезде, и решила, что просто куплю обратный билет и поставлю женщин перед фактом, а для убедительности сошлюсь на срочный звонок шефа по мобильнику.

На шестой день я прощалась с матерью на перроне самарского вокзала.

— А ты, мама, долго еще здесь… собираешься?

Она вздохнула.

— Если честно, мне не хочется возвращаться совсем. Там же все будет напоминать… Ох, дочка, сколько я потом ругала себя…

— Не начинай опять. Ты не виновата. Просто так — вышло.

«И все же, мама, — ты жива, а Саньки нет. Если бы тогда, на даче, ты перетерпела свое давление…»

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок, и одернула себя.

— Приеду — позвоню, — я поцеловала ее в сухую, морщинистую щеку, подхватила сумку и поднялась в тамбур. Повернувшись, махнула матери рукой и прошла вглубь вагона.

Купе было занято компанией из двух подвыпивших мужчин лет по сорок и их несколько более молодой спутницы. На столе стояла почти допитая бутылка водки, на одноразовых тарелках лежал хлеб и растерзанные куски курицы. Атмосфера тупого веселья и алкогольных паров висела здесь плотно, как лондонский смог. Хорошо хоть, что они не курили.

— Девушка, вы это… не составите компанию? — обратился ко мне один из мужчин.

«Всю жизнь мечтала», — подумала я, укладывая свои сумки на верхнюю полку. Мой багаж потяжелел почти вдвое: тетя Нина уговорила меня взять несколько закаток огурцов, помидоров и варенья из прежних запасов, одолжив мне и старую сумку.

— Спасибо, не хочется.

Я вышла в коридор, задвинув за собой дверь. Разумеется, мои спутники еще не скоро угомонятся. Можно, конечно, сразу залезть на вторую полку, но заснуть не удастся. Ну да ладно, мне ли не знать, что в жизни бывают и неприятности похуже.

Я вспомнила о Глебе. Вот было бы здорово, если бы я опять встретила его в поезде! И мы бы договорили до конца. И все равно я была благодарна ему: похоже, мне как раз и не хватало априорно положительного отношения к моей ситуации, которое проявил этот странный попутчик. В юриспруденции это называется презумпцией невиновности, а на простом, понятном языке звучит так: человек не может быть назван преступником, пока не доказано, что он преступник. А сейчас речь шла не об абстрактном любом человеке, а о том, который был мне совсем небезразличен. Как я могла позабыть об этом?

Из купе донесся взрыв пьяного смеха. Я с досадой подумала, что если бы мать с тетей Ниной не накормили меня перед отъездом до отвала, можно было хотя бы посидеть в вагоне-ресторане.

Тут я заметила в конце коридора долговязую фигуру проводника, копошившегося у нагревательного бачка. Я направилась к нему.

— Простите…

— Слушаю вас? — он поднял на меня покрасневшие глаза плохо выспавшегося человека.

— Может, у вас найдется свободное место в каком-нибудь купе? В моем шумная компания, а мне хотелось бы… ну, понимаете?..