Пепел сгоревшей любви - Игорь Матвеев

Я взглянула на часы. Начало одиннадцатого. Наверное, он уже спит, он всегда ложился рано. Но я не могла ждать и начала торопливо одеваться.

И шагнула в ночь, лунную и прохладную.

Я даже не знала, что скажу ему, и надеялась: сердце подскажет. И почему-то больше не боялась, что застану в его квартире другую женщину — может быть, потому, что в тот, последний перед расставанием миг увидела его глаза — страдающие и любящие — и верила, что он еще не преодолел тот короткий шаг, отделяющий любовь от ненависти?

Такси не было, и я пошла пешком, все время ускоряя шаг. Потом не выдержала и побежала, стук каблуков гулким эхом отражался от стен домов. В одном из дворов подвыпившая компания подростков заулюлюкала мне вслед: «Эй, девушка, можно и мы с тобой?». Спасибо за «девушку», ребята.

Спустя двадцать или двадцать пять минут я стояла у подъезда его дома, с трудом переводя дыхание. Достала из кармана брелок с ключами, выбрала чип. Приложила его к светящемуся кружку на металлической поверхности двери — и вошла в подъезд. Поднялась на его этаж. Прислушалась: из-за двери квартиры не раздавалось ни звука.

Я минуту помедлила.

Позвонить или открыть… самой?

А, будь что будет! Я вставила ключ в замочную скважину, повернула и осторожно, как ночной вор, вошла в прихожую.

В квартире было темно и тихо. Так тихо, что было слышно, как на кухне капает из крана вода. Где он теперь спит? Остался на диване в гостиной или вернулся в спальню?

Я на цыпочках подошла к двери в гостиную. Прислушалась. С дивана доносилось размеренное дыхание Славы Бондарева. Тусклый лунный свет, проникавший в комнату через окно, освещал его лицо. Наверное, ему снилось что-то не очень приятное, потому что во сне он хмурился.

Я опустилась на край дивана, коснулась его руки, лежащей на одеяле, и прошептала:

— Слава…

Он пошевелился. Что-то пробормотал во сне.

— Слава…

Он медленно открыл глаза.

— Ты…

В его голосе не было удивления — только бесконечная теплота и нежность.

Я наклонилась и поцеловала его. В следующее мгновение он полностью пришел в себя ото сна.

— Я знал, Наташа…

Его рука потянула молнию моей куртки. Я приподняла плечо, помогая ему и освобождаясь от верхней одежды. Потом сбросила полусапожки, сняла через голову свитер, расстегнула джинсы… Через полминуты я уже юркнула под одеяло и прильнула к его теплому сильному телу. Мы не говорили друг другу ни слова, они были сейчас не нужны.

Слава положил мою руку на свою ладонь, а другой молча перебирал мои пальцы. Я прижалась к его груди, вдохнула запах его кожи — такой мужской, знакомый, такой любимый. Его волосы щекотали мою щеку. Я вновь слышала приглушенный стук его сердца, под который засыпала прежде. Но сейчас нам обоим было не до сна, мы так давно не были вместе — долгих две недели, нет, даже больше. И мы наслаждались этими безмолвными минутами, жадно впитывая друг друга, чтобы вновь превратиться из двух отдельных, измученных недавними событиями половинок в одно счастливое целое.

Прошла вечность, прежде чем я вспомнила, что мне надо сказать ему…

…одну очень важную вещь.

— Слава, я не знаю, принято ли… ну, поздравлять с прошедшим днем рождения?

— Да я и сам не знаю. Валяй, что здесь плохого?

— Тогда поздравляю тебя.

— Спасибо, Наташенька, — он поцеловал мои волосы.

— И подарок.

— Не надо подарка. Ты — мой подарок. И другого мне не надо.