Полуночные признания - Дж. Л. Кенна

«Бывают бури, которые в мгновение ока затягивают небо, обрушиваются без предупреждения и прорезают тьму молниями. Они напоминают, как бессилен ты перед судьбой, случайностью и обстоятельствами».

Алек Фокс – именно такая стремительно надвигающаяся гроза.

— Ноги всё еще как желе? — уголок рта дергается в дьявольской усмешке. — Это не последний раз, когда я заставлю их дрожать, Уинтер.

Его дразнящий тон, как и задумано, действует мне на нервы. Он плюхается на кровать рядом со мной, откидывается назад, закладывает руки за голову и закидывает ногу на ногу.

— Я не в такой уж плохой форме. Могу пробежаться без угрозы впасть в кому.

— Ты бегаешь, как Фиби Буффе из «Друзей».

— Во-первых, нет. Ты просто пытаешься вывести меня. А во-вторых, удивительно, что ты вообще знаешь, кто такая Фиби Буффе.

— Все смотрели «Друзей», Гримм.

— Ты не «все», Фокс.

— Что читаешь? — не успеваю опомниться, как Алек тянется через меня. Его голый торс касается моих бедер, и внутри тут же вспыхивает волна гормонального возбуждения.

Призрак Джейн Остин…

Запах сосны, мяты и свежего белья ударяет в нос, голова кружится от желания. Сжимаю ноги, пытаясь заглушить пульсирующую боль между ними.

«Это только потому, что тебя никто не трогал несколько месяцев», – говорю себе. Ты здоровая женщина с естественной потребностью в оргазме. Это не имеет никакого отношения к Фоксу – Укротителю Вагин. Тебе не нужно, чтобы твои потребности оказались в руках или во рту Алека Фокса.

— Книгу, — хриплю я и тянусь к ней, но Алек поднимает ее выше. — Отдай, Алек.

— Тебе сколько, двенадцать? «Отдай, Алек», — передразнивает он.

— А тебе?! — закатываю глаза, встаю с кровати и скрещиваю руки на груди. — Ты такой незрелый. Удивительно, как ты вообще выигрываешь дела. Твой последний аргумент в суде был: «Истец первый начал»?

Алек смеется.

— Я корпоративный юрист, Гримм. Редко бываю в зале суда, — он изучает обложку с полуобнаженным мужчиной, ухмыляясь. — «Пробуди мое сердце» Айзи Мастерс… Читаешь похабщину, мисс Соммерс?

— Это не похабщина! Это роман, и он один из моих любимых.

Алек листает страницы, останавливается где-то в середине и разворачивает книгу. Его прищуренные глаза пробегают по тексту, а мой мозг лихорадочно соображает:

«Только не сцена секса! Только не сцена секса! Только не сцена секса!».

Рот Алека расплывается в ухмылке до ушей.

Это чертова сцена секса.

— «Его возбужденный член так восхитительно прижался к моей щелке, что я едва не кончила, прежде чем он вошел в меня…», — медленно поднимает глаза с текста на мое покрасневшее лицо, покрытое испариной, и брови, сведенные от стыда. — Уинтер Соммерс, ты стала намного интереснее.

— Прекрати, — поднимаю руку, пытаясь остановить надвигающуюся пытку. — Это история о любви. Ты просто попал на откровенную сцену. Иногда я даже пропускаю их…

— Не надо отрицать. Кот, так сказать, вылез из мешка. Ты помешана на сексе, но, к несчастью, обделенная им романтичка. Трогаешь себя, читая такое?

Бросаюсь вперед и хватаю подушку. Алек мгновенно бросает книгу и вскакивает на колени, как только замахиваюсь этим оружием, набитым гусиным пухом. Он ловит подушку, дергает на себя, и я падаю на кровать перед ним. Наш безудержный смех заполняет комнату, пока Алек безжалостно щекочет мне бока, живот, подмышки и бедра.

Хотя Алек умственно истощает меня, физически – заряжает энергией. Сексуальное напряжение между нами отрицать невозможно. Сказать, что он мне нравится – всё равно что предположить, что апокалиптики30 скупают туалетную бумагу оптом. Это само собой разумеется.

Алек Фокс нравится всем. Он – бог среди смертных. Пончик на столе, полном брюссельской капусты. Он завораживает, как ярко украшенная елка в темной комнате. От него у всех дам пульсирует ниже пояса.

Но то, что происходит сейчас – несексуально. Он не пытается приставать или нащупать мою грудь, чтобы проверить, настоящая ли она и так ли прекрасна, как выглядит. Он просто счастлив. Ему весело – мне тоже.

Слезы катятся по вискам на одеяло, пока неумолимые пальцы Алека заставляют смеяться до хрипа. Он, наконец, отпускает меня, откидывается назад и хохочет, глядя на то, как нелепо я подражаю поросенку.

— Приму это как «да», Гримм, — он плюхается обратно, довольная ухмылка озаряет его лицо.

— Держу пари, ты предпочитаешь пальцы вибратору, — прищуривается.

Сажусь, вытираю слезы, и выражение лица сменяется на дьявольское. — А тебе разве не хочется это узнать?

— Еще как хочется, Уинтер. Больше, чем инсайдерскую информацию о самых прибыльных акциях.

Его взгляд задерживается на мне, затем он глубоко вздыхает, развеивая напряжение. — Одевайся. Через двадцать минут нам нужно быть в Кэндллит-Холл.

Мы входим в освещенный свечами зал – впечатляющее помещение, дурацкое название31 – и замечаем женщину в брючном костюме, которая, развалившись в кресле, бесцельно листает что-то в телефоне. Как только мы приближаемся к ней, она резко поднимает голову. Спина выпрямляется, она вскакивает на практичные каблуки, быстро убирая телефон в карман.

— А вот и моя прекрасная пара.

Женщина складывает ладони домиком и идет к нам с теплой, радушной улыбкой.

— Престон и Сондра, полагаю…

— О нет, — начинаю я. — Мы не…

— …пришли вовремя, — перебивает Алек, хватая мою руку и переплетая пальцы с моими. — Извините. Моя невеста не могла решить, какие лосины надеть. К счастью, не выбрала те, что усыпаны крошечными свадебными тортами.

Он усмехается, затем сжимает мою ладонь, наблюдая за мной так, будто вот-вот выиграет войну, в которой я даже не участвую.

Не знаю, в какую игру он играет, но что бы это ни было, я выиграю. Обожаю битвы. Давай, попробуй победить, Фокс.

Повернувшись к Алеку, игриво улыбаюсь и встаю с ним нос к носу. Заглядываю в его ледяные голубые глаза, выпячиваю нижнюю губу, изображая обиду, и медленно опускаю ресницы. Он наклоняет голову, отмечая, как быстро я втянулась в его игру. Подношу его пальцы к своим губам и целую каждый сустав, отчего его ноздри раздуваются, а глаза сужаются в щелочки.

— Ты говорил, что тебе нравятся те лосины, дорогой. Говорил, что выгляжу в них идеально: сексуально и мило…

Уголок губ Алека медленно ползет вверх в усмешке, а грудь расширяется от глубокого вдоха. Он резко обхватывает мою талию и притягивает к себе. Вскрикиваю от неожиданности,