Эксклюзивные права на тело - Саша Кей

Корельский не выпустил моей руки и так и ведёт меня за собой к кованой калитке в каменном заборе, полностью увитом диким виноградом. Я смотрю на его широкую спину, и мне отчаянно хочется стать маленькой девочкой, которая ничего не должна решать и может скинуть на кого-то свой груз.

Этот человек втравил меня в ещё большие проблемы. Раньше я боялась только за здоровье моей сестры, а теперь ещё и за свою жизнь, но… если он сможет помочь Свете…

Не думаю, что он станет делать это просто так. В лучшем случае это и впрямь соответствует его принципам, но, скорее всего, это принесёт ему какую-то выгоду.

Я перебираю в голове всё, что мне известно и бизнесах Корельского и Гуденко. Вроде бы их интересы нигде не пересекаются, но я могу просто не знать. Так или иначе, те, у кого действительно большие деньги, — это небольшая кучка людей, и они все друг друга знают.

— Добрый день, Ярослав Андреевич, — приветливо улыбается нам девушка-администратор в строгом костюме, больше подходящем для веде́ния деловой презентации, чем для встречи гостей в загородном ресторане. — ВИП-комната с балконом или летняя веранда?

Кстати, где мы?

Я только сейчас начинаю крутить головой.

Прежде я тут не бывала.

Впрочем, это неудивительно. Зинин предпочитает другой отдых, а для деловых обедов или ужинов всегда выбирает самое модное заведение в центре.

Ярослав оглядывается на меня, словно решая, стоит ли интересоваться моим мнением по данному вопросу. На всякий случай пожимаю плечами. Мне всё равно. Не думаю, что смогу съесть хоть что-то.

— Дальний столик в саду, — делает выбор Корельский.

В саду?

Но не переспрашиваю, чтобы не выглядеть глупой неотёсанной деревенщиной, и позволяю себя вести вслед за устремившей куда-то вглубь территории девушкой.

А территория тут солидная.

По мощёной камнем аккуратной дорожке мы огибаем ресторан, и я понимаю, о каком саду говорил Ярослав. Расстилающийся шикарный сочный газон пересекают аллеи, убегающие туда, где парк отгорожен он взглядов посторонних ухоженными кустами отцветшего жасмина и перголами, оплетёнными жимолостью. Мы минуем несколько тенистых беседок и останавливаемся у дальней изгороди из барбариса с его пёстрыми листьями.

На настиле, пахнущем свежим деревом, сервирован столик, на котором мелькают солнечные пятна от лучей, пронизывающих крону растущего рядом каштана.

— Мы получили ваши пожелания, — дождавшись, пока телохранитель Корельского осмотрит и удовлетворённо кивнёт, докладывает администратор. — Что-то ещё требуется?

— Я бы хотела помыть руки, — озвучиваю я.

Девушка приглашает меня пройти за ней.

Из-за того, что я тут, в общем-то, под давлением Ярослава, у меня ощущение, что охранник двинется за мной, чтобы проследить, не сбегу ли я. Но нет. Похоже, я свободна в своих перемещениях. Только вот почему-то без давящей фигуры Корельского рядом мне неуютно.

Я оглядываюсь по сторонам и поражаюсь тому, как здесь всё тихо, мирно и дремотно. Ничего не напоминает о городской суете, которая царит в двадцати километрах отсюда.

Это вызывает диссонанс, потому что внутри меня всё в смятении.

Приведя себя в порядок в дамской комнате, я возвращаюсь к столику с твёрдым намерением всё-таки получить информацию, которой меня сюда и заманили. Мне нужно знать, к чему готовиться.

Однако, выдвинув мне стул и дождавшись, пока принесут первое блюдо, Корельский, который в это время переписывался с кем-то по телефону, объявляет:

— Ты ешь, мне надо позвонить.

Он оставляет меня один на один с тарелкой и исчезает из моего поля зрения.

Я перевожу взгляд на блюдо.

Так. Вопросы множатся в геометрической прогрессии.

Несмотря на более чем скромное детство, я довольно придирчива в еде. В основном это касается того, что я предпочитаю максимально натуральный вкус. Терпеть не могу обилие приправ и соусов. Есть ещё пара капризов, не то чтобы криминальных, но из-за которых питание в ресторанах редко доставляет мне удовольствие.

Здесь учтено всё.

И я не замечаю, как в ожидании Корельского приговариваю закуску, хотя планировала гордо отказаться и продемонстрировать, что он «мои аппетиты не удовлетворит».

И даже лимонад без сахара, одни цитрусы и веточка розмарина.

Откуда такие подробности обо мне? Это ведь интимнее, чем знать, какое у меня бельё.

А Ярослав всё не возвращается, и на нервах я съедаю заботливо принесённое мне первое. И только когда я заканчиваю в полном расстройстве приготовленное на второе паровую треску, он появляется снова.

Опускаясь напротив меня, Корельский хвалит:

— А говорила, что плохая девочка. Видишь, какая ты молодец.

Кажется, я покрываюсь пятнами.

— Ты обещал рассказать, что к чему, — напоминаю я.

Ярослав задумчиво разглядывает меня.

Тёмная, слегка вьющаяся прядь волос падает ему на лоб и делает его немного похожим на итальянского мафиози. Удивительно жгучая внешность для такой ледышки, как Корельский.

— Обещал, значит, расскажу. У тебя ещё десерт.

— А ты? — я немного теряюсь, потому что сам он так и не поел.

— И я буду десерт, — не спорит Ярослав. — Скажи мне вот что, Эмма Станиславовна. Для тебя важно помочь сестре?

Я тут же напрягаюсь.

— В смысле, на что я готова пойти ради этого? — переспрашиваю я.

Если мне опять будет нужно что-то воровать…

— Нет, я спросил, важно ли это тебе, — он даже подаётся вперёд. Я вижу, как мысль бьётся в его глазах, но не могу её считать. И я не понимаю, для чего ему это.

— Да, важно. Я люблю свою сестру.

— Хорошо, — Корельский откидывается на спинку стула. — Я договорился с Никитиным, он возьмётся за развод твоей сестры и будет представлять её интересы в суде.

У меня даже бокал дрожит в руке.

— Никитин? Он же больше не занимается семейными делами…

— Эмма, давай не будем подвергать мои слова сомнению, ладно? — морщится Ярослав.

— Но это же, наверно, безумного дорого… — я сглатываю.

— Я похож на нуждающегося? — наигранно удивляется Ярослав.

— И чем я буду обязана?

— Ты должна будешь мне кое-что простить.

Глава 16

Я осторожно ставлю бокал с лимонадом на белоснежную скатерть.

Он сейчас о том, во что меня втравил?

По сути, Корельский лично спровоцировал эту ситуацию с Зининым. Ярослав признал, что сам подтолкнул моего нечистого на руку босса к краже файла и, думаю, прекрасно понимал, что Пётр Евгеньевич не станет заниматься этим самостоятельно, как не мог не понимать, что из всех присутствующих на яхте я — единственная, кому поручат это сделать. И Корельский не стал затягивать с обнародованием компромата, не оставив мне и шанса.

Случись всё неделей позже, и я могла бы попытаться убедить Зинина, что я тут